-- Что, родимый? -- участливо обратилась вошедшая хозяйка. -- Полегчало тебе?
-- Да ничего, бабушка, -- проговорил боярин, -- только вот подняться не могу, словно всё не моё.
-- Известно, об этом что и говорить: три недели без памяти лежал!
-- Три недели?
-- День в день; и угодил же тебя лиходей какой-то!
Всеволожский начал припоминать, что с ним было, как он попал сюда. И память начала воскресать.
Три недели прошло с того страшного дня, и в три недели много воды утекло. Вороги одолели его, все планы рушились, всё пропало! Гневом закипело сердце: кабы сила, сейчас бы полетел в Великий Новгород, силушки оставили его.
-- А скажи, добрый человек, -- обратился старик ко Всеволожскому, -- кто таков ты будешь? Как нашли мы тебя, сумнение нас взяло: по облику да по одёже ты боярин, а как тебя занесло к нам всего мокрого да в крови, ума не приложим.
Этот простой вопрос смутил Всеволожского; скрываться не было ему причины, но и открываться не хотелось. Бог весть у кого находится он. Не вороги ли и они?
-- Вам не всё равно, кто я, за вашу доброту и уход я заплачу щедро! -- угрюмо проговорил Всеволожский.