При виде раскинувшейся красавицы жены на одно мгновение дрогнуло сердце боярина, и он остановился; но это продолжалось только мгновение. При воспоминании о вчерашней сцене, при мысли о том, что, может быть, эта красота, это роскошное тело служило утехой и радостью его злейшему врагу, его снова охватило бешенство.
-- Возьмите её! -- прошипел он охриплым от бешенства голосом. -- Возьмите!
Холопы подошли к боярыне и схватили её один за ноги, другой за плечи.
Боярыня проснулась и в испуге открыла глаза. При виде холопов, при взгляде на вновь явившегося мужа она вскрикнула и замерла.
-- Несите за мной! -- проговорил боярин, выходя из спальной.
Пройдя в сени, открыл творило и начал спускаться по лестнице. Холопы вслед за ним несли бесчувственную боярыню. Спустившись, Всеволожский оказался в коридоре, по обеим сторонам которого находились крепкие двери. Он подошёл к одной из них и отпер её.
Жалобно застонала она на своих заржавевших петлях. Боярин толкнул её и вошёл в небольшую конуру с каменным сводом; вверху, саженях в двух от пола, было пробито небольшое оконце, заделанное решёткой, сквозь которое едва пробивался дневной свет.
Оглядев внимательно этот каменный мешок, этот склеп для покойника, он обратился к холопам:
-- Ступай кто-нибудь один, -- принеси два снопа для соломы да рогожу!
Один бросился к выходу. Не прошло четверти часа, как приказание было исполнено.