Вскоре что-то тяжело грохнуло о железную решётку, и в подвале наступила могильная темнота.
Сама не своя повалилась Марфуша на разбросанную солому и зарыдала, горько, страшно зарыдала несчастная.
Более или менее успокоенным возвратился боярин в свои хоромы, точно камень тяжёлый, такой, какой он сейчас ворочал только, свалился у него с плеч.
-- Теперь только тех покончить, -- думал он, -- а там всё будет хорошо.
Прошло часа три. Всеволожский сидел глубоко задумавшись, обдумывая какие-то планы. Наконец он поднялся, лицо его было спокойно, -- видимо, какая-то удачная мысль созрела в его голове. Он хлопнул в ладоши. Со страхом выглянула из-за двери старуха.
-- Что ж это до сей поры Марфы нет, аль без меня засыпаться стала? -- с насупившимися бровями спросил старуху боярин.
-- Не ведомо мне, боярин, отчего нетути её, а кажись, она завсегда вставала рано! -- отвечала старуха.
-- Поди покличь её, а коли спит, так побуди!
Не прошло и десяти минут, как возвратилась старуха.
-- В опочивальне боярыни нетути, должно, встала!