-- Где же ты пропадал всё время-то?
-- У добрых людей. Огневица у меня была, спасибо им, отходили меня.
-- И впрямь спасибо! А я уж и на помин души твоей в церкви подавал, только прослышал, что воротился ты; признаться, не поверил я, только нынче внучек прибегает и кричит мне, что видел тебя на площади. Дай, думаю, пойду погляжу своими глазами, уверюсь, а ты и вправду обрёлся.
-- Обрёлся-то я, родимый, обрёлся, только не на радость, -- проговорил горестно Всеволожский.
-- Что так?
-- Да так, пришёл домой, да жены и не застал.
-- Как не застал? Где же она?
-- Христос её знает, в тот вечер и сгибла, как я вернулся; так и не видал её.
-- Батюшки мои, куда же ей деваться-то! Уж не порешила ли она с собой с горя, что ты пропал, ведь она была баба добрая, любила тебя.
-- А я её нешто не любил? Как холил, как берег её! Да вот сами себе злодеями и стали, эту проклятую дружину призвали на свою голову.