-- Да нетто холопам против боярина поверят? Скрыть-то её, я сам знаю, следовало бы, только, коли не к посаднику, уж и не знаю куда, ума не приложу.
-- Постой, погоди! -- вдруг оживился Симский. -- Погоди, Михайло Осипович, никак, я придумал!
-- Что такое? -- встрепенулся дружинник.
-- К посаднику ни мы с тобой не пойдём, ни боярыню ни пустим, а метнёмся мы с тобой да с нею совсем в другую сторону.
-- Куда такое? Говори!
-- Пойдём мы ко владыке да и поведаем ему всё.
Солнцев при имени владыки невольно вздрогнул; он понимал, что, рассказывая о Всеволожском, нужно будет рассказать о себе, о своём грехе. Как взглянет ещё владыка на их проступок, не осудит ли он их больше, чем Всеволожского.
-- Ну, что задумался-то? -- нетерпеливо спрашивал его Симский. -- Раздумываться тут долго нечего, не у себя в дому, а в чужом. Того и гляди, нагрянет хозяин со всею челядью, тогда ау! Силой возьмёт боярыню.
-- Да что же владыка-то сделает? -- нерешительно спрашивал Солнцев.
-- Там пусть как хочет, а вступается; это его дело, пускай прячет у себя.