Его лица всѣ дѣти пугались выше мѣры;

Посредствомъ ртути, спуска, и ляписа, и сѣры

И всякой ѣдкой мази, и сильныхъ пластырей

Не могъ онъ излечиться отъ страшныхъ волдырей

И отъ нарывовъ красныхъ, которыми покрыты

Довольно щедро были вокругъ его ланиты.

Любилъ чеснокъ онъ съ лукомъ, порей ѣлъ и морковь

И крѣпкія пилъ вина, багровыя, какъ кровь;

Когда же слишкомъ сильно въ бесѣдѣ напивался,

То начиналъ горланить и всюду бѣсновался,