Но куда ты, милая, постой! Я вскочил на ноги и, и шатаясь от усталости и жажды, погнался за мышью. Она бежала гораздо быстрее меня, но всякий раз останавливалась, чтобы дать мне возможность догнать ее. Уверенно поворачивала она то вправо, то влево. Коридоры изгибались, раздваивались, расходились и снова сходились. Но она ни разу не остановилась в сомнении перед поворотом. Верное чутье жительницы подполья не могло обмануть ее. Скоро мы вышли в туннель, по дну которого бежал быстрый прохладный ручей. Я утолил жажду, намочил лоб и сразу почувствовал себя окрепшим. Дальше мы шли вдоль ручья, и через час я увидел впереди слабо мерцающий свет.
Я снова был на берегу светящейся реки. Но теперь я вышел к ней совсем в другом месте — гораздо ниже. Она здесь была шире вдвое. И берег её зарос причудливым необычайным лесом.
Деревьев в этом лесу не было. Вместо деревьев здесь росли грибы — самые обыкновенные грибы, вроде подберезовиков. Необычайны были только их размеры. Ствол их был вышиной в два человеческих роста, а шириной — в три обхвата, как ствол дуба. На каждой шляпке можно было танцовать.
Вслед за моей маленькой спасительницей, я вошел под их прекрасную сень. Здесь было сыро и пахло плесенью. Освещенный рекою свод пещеры виднелся через отверстия между шляпками грибов. Отверстия эти имели форму остатков тонко раскатанного теста, из которого стаканом были вырезаны коржики.
Я скоро увидел профессора, сидящего на камне возле воды. Он кинулся мне навстречу и; кулачищами растирая слезы по своему красному опухшему лицу, давясь от еле сдержанных рыданий, проговорил:
— Я здесь… ох… без вас… ох… нашел… ох… второй знак пути…
И он указал на иссохший ослиный хвост, привязанный к стволу гриба грязным носовым платком, на котором была вышита графская корона и метка А. Ш.
Глава двенадцатая. Хобот
— Как вы думаете. Ипполит, не захватить ли нам с собой в дорогу такой гриб?
— Помилуйте, профессор, да мы с вами и трех шагов его не протащим.