Площадь опустела. Трупы покрывали ее. Среди них копошились раненые. Недалеко от меня на ступеньках сидел какой-то бледный старик, и изо рта у него шла черная кровь. Я хотел кинуться к нему на помощь, но в эту минуту снова раздался оглушительный грохот. Со звоном посыпались стекла. Когда рассеялся дым, мы увидели, что там, где была виселица, зияет большая яма. Эрлстон промахнулся опять.
— Опять перелет! — сказал Шмербиус таким разочарованным тоном, словно порицал неприятеля за его неумение.
Далеко впереди загремели пушечные выстрелы.
— Это суда, стоящие на озере, вступили в бой друг с другом, — сказала мисс Мотя.
К Шмербиусу подошел бородатый араб и сказал, что в фойе звонит телефон. Шмербиус ушел. Минут через пять он вернулся.
— Я говорил с Ли-Дзень-Сянем. Он бежал в Форт Подковы. Какой позор! Мы здесь ради него рискуем шкурой, а он сидит себе там за семьюдесятью пушками и поглядывает на сражение в бинокль. Я посоветовал ему начать обстрел Вращающегося Форта.
И, действительно, сейчас же позади нас, в горах, началась канонада.
— Посмотрите налево, — вдруг сказал Шмербиус: Зарево!
— Да, зарево, — тихо произнесла мисс Мотя. — Это горят доки.
— Доки! — завопил Шмербиус. — Мои доки! Шесть лет работы! Лучшие доки в мире! И все пошло прахам из-за этих идиотов.