Дон Гонзалес утверждает, что отец Джамбо был людоед. Джамбо горячо протестует.
— Мой отец был раб на Ямайке, — с гордостью говорит он.
Под нами снова леса и саванны. Вот большая деревня, состоящая из круглых бамбуковых хижин. Кругом — возделанные поля. В бинокль я вижу толстых негритянок с младенцами на спинах и негров, дремлющих у входов в хижины. Там, должно быть, чертовски жарко, не то, что здесь в вышине.
Дальше идут сплошные тысячеверстные тропические леса, прорезанные реками. Одна из этих рек была особенно широка и многоводна.
— Ее называют Луалаба, — сказал Шмербиус. — В сущности, это верхнее течение Конго.
По берегам реки ютятся деревушки, но дальше снова безграничный лес.
— А это что за штука? — воскликнул внезапно Джамбо, наткнувшись в углу каюты на какой-то герметически закупоренный металлический сосуд.
Все с удивлением рассматривали находку. Один Шмербиус продолжал глядеть вниз. Мне показалось, что он как-то криво усмехнулся. Джамбо с трудом поднял сосуд на руки.
— Ого! — заговорил он, — да там что-то плещется! Должно быть, вода.
— Пить! Дайте пить… — простонала Мария-Изабелла.