-- Ну, будет вам, будет... Зачем таинственность? -- юлил Сусликов, стараясь обнять Полянова за талию. -- А мне домой пора. Прощай, дружок. А на свадьбу меня все-таки позовите. Люблю, признаюсь, наряд невестин... Вот жаль только монахи не придумали для венчания песен хороших. И натурально. Не их дело. И обряд весь вышел сухенький. А жаль. Хоронить, небось, монахи умеют. Распелись!
И он засеменил ножками к выходу.
-- Какая свадьба? Что за вздор? -- думал рассеянно Александр Петрович, проходя через столовую, где за отдельным столиком какие-то франты самоотверженно тянули через соломинки ликерные смеси.
Этот нелегальный игорный дом, вот уже три года как обнаруженный полицией, после того как в нем застрелился сын весьма заметной особы, был одно время популярен в Петербурге. И особенно прославился он рулеткою. Игра здесь шла довольно крупная. Александр Петрович немало провел здесь бессонных ночей, искушая судьбу.
И сейчас ему хотелось рискнуть последним, призаняв у Паучинского. Но он знал, что играть нельзя, что дела его запутались и что страшно даже подсчитать, сколько он должен Паучинскому. Сам себя уверяя, что он не будет играть, направился Александр Петрович в комнату, где была рулетка. Но стоило ему увидеть толпу, плотно обступившую стол, и услышать возглас крупье, как тотчас же знакомое чувство соблазна и риска, острое жуткое и сладострастное загорелось в его слабом сердце.
Дрожащими пальцами вытащил Александр Петрович из бумажника две двадцатипятирублевые бумажки и, протянув руку через плечо игроков, поставил деньги на красную.
-- Rouge! -- объявил крупье.
Александр Петрович повторил ставку и проиграл. Потом он поставил последние двадцать рублей на passe. Вышла какая-то цифра меньше девятнадцати и он остался без денег.
У Александра Петровича кружилась голова и он уже худо владел собою. Напротив него через стол Паучинский делал ему знаки.
Александр Петрович, шатаясь, отошел от рулетки. Паучинский тотчас же очутился около него.