-- Сколько? Тысячу? Хотите тысячу? -- предложил он, ядовито улыбаясь.

Полянов молча кивнул. И Паучинский незамедлительно отсчитал ему десять сторублевых бумажек.

Александр Петрович опять протолкался к столу и поставил сто на черную. Вышла черная. Он поставил еще и опять выиграл и так пять раз подряд. У него была лихорадка. Все стало фантастичным. Ему казалось, что это не люди вокруг, а какая-то нечисть, и ему надо с нею бороться. А борьба идет там, где мелькает и прыгает шарик. Нужно ему приказать, как следует, тогда он остановится, где надо.

-- Поставлю на zero и прикажу zero. Посмотрим, что выйдет, подумал Александр Петрович и бросил на стол пятьсот рублей.

Вышло zero и с этого началась удача Александра Петровича. Он ставил, уже не считая и не рассчитывая. И почти все время выигрывал. В конце концов у него в руках было около семи тысяч. Паучинский подошел к нему с беспокойною злою улыбкою и тронул его за плечо, но Александр Петрович не владел собою. Он засмеялся ему прямо в лицо.

-- Перестать? Зачем? Я сегодня выкуплю у вас мои векселя.

-- Не выкупить вам, -- усмехнулся Паучинский, явно поддразнивая Александра Петровича. -- Не такой у вас характер...

Но Полянов не замечал иронии. Он опять подошел к столу. Не колеблясь, он поставил на черную тысячу рублей, уверенный почему-то, что выиграет. Вышла красная. Он опять поставил тысячу на черную. И опять вышла красная. В какие-нибудь десять минут он проиграл все. Отдав последнюю сторублевку, он бросился разыскивать Паучинского. В комнате, где играли в рулетку, его не было. И в соседней карточной тоже. Не было его и в столовой. Полянов метался, не умея скрыть своего чрезвычайного волнения. Наконец, в полутемной гостиной он нашел своего искусителя в обществе Сандгрена. Они о чем-то совещались и примолкли тотчас же, как только он появился на пороге. Но Полянов не обратил на это внимание. Ему было не до того.

-- Дайте тысячу! Еще одну тысячу! -- крикнул он, стремительно подходя к Паучинскому. -- Куда вы спрятались? Я вас едва отыскал...

-- Зачем? -- поднял брови Паучинский.