И она упала в кресло, смеясь.
Этот смех чрезвычайно напугал Александра Петровича, и особенно то, что Анна Николаевна вдруг заподозрила его в странном желании ее "щекотать", удручающе на него подействовало. Схватившись за ручку кресла, он кое-как поднялся с полу и едва волоча ноги, выбрался из спальни.
Ему надо было увидеть Танечку и он направился к ней.
-- Танечка! Танечка! -- звал он ее, стуча в дверь.
Но ответа не было. Александр Петрович знал, как она чутко спит. Давно бы она откликнулась. У Александра Петровича упало сердце. Он толкнул дверь и, чиркая спичками, вошел в комнату Танечки. Постель ее была пуста.
Александр Петрович зажег свечку и бросился к столику в надежде, что там разгадка. В самом деле лежало на столе письмо.
Танечка объясняла, что уехала из Петербурга вместе с князем Игорем Алексеевичем Нерадовым, которого она любит, что повенчаются они тайно, потому что княгиня против их брака, да и ей, Танечке, хотелось обвенчаться "бесшумно", не привлекая на себя внимание многих. Она просила Александра Петровича простить ее и выражала надежду, что скоро опять его увидит.
Александр Петрович читал и перечитывал это письмо, стараясь вникнуть в смысл этих коротких строк и страшась их понять.
-- Я ее на руках носил, -- думал он. -- Как же так? Почему все так ужасно? Выходит замуж? Ну что ж? Но не в этом дело. Танечка не моя дочь! Что? Моя чудесная Танечка чужая мне? Господи! Что же это?
И вдруг он понял, за кого она выходит замуж. Он даже имени его не посмел назвать. И вернуть ее нельзя никак. Кончено. Конец.