-- Мы поедем вместе, туда, в Тимофеево, -- решила княгиня. -- Надо по железной дороге до Платонова, а потом на лошадях верст десять. Я знаю. Быть может, мы успеем. В воскресенье утром мы будем там. Вы сами должны открыть Игорю вашу проклятую тайну. Или вы больны, князь?
-- Едем, едем! Это неважно, что я болен, -- торопливо и взволнованно говорил князь. -- О, княгиня! Вы дорогой, вы великодушный, вы бесценный человек... Мы предупредим, мы спасем их... А потом я вам все объясню, решительно все... Какое счастье, что вы со мною сейчас. Но надо спешить, надо спешить. Когда поедем? Автомобиль! Поскорее автомобиль...
И князь бросился к звонку. В доме засуетились, забегали. Старые слуги, не посмевшие не пустить княгини в кабинет князя, теперь чувствовали, что им не поставят этого в вину.
-- Скорее! Скорее! -- торопил сам себя князь и, вынув из стола револьвер, сунул его в карман. Это был тот самый револьвер, который он отнял три месяца тому назад у Анны Николаевны.
-- Зачем это? -- спросила княгиня, чего-то пугаясь.
-- Я в дорогу всегда беру, -- пробормотал князь.
VII.
Поезд должен был прийти в Платоново в одиннадцать, но где-то ночью, по случаю заносов, пришлось стоять ровно пять часов. И когда Нерадовы вышли из вагона в Платонове, у них у обоих было чувство безнадежности и страха перед будущим, а между тем надо было что-то делать и спешить.
Молодой румяный носильщик, козыряя, подошел к князю и доложил, что извозчиков вовсе нет. В деревне престольный праздник и мужики остались дома, никто не выехал.
-- Как же быть? -- сказал князь упавшим голосом. -- Нам, ведь, нельзя пешком идти... До Тимофеева сколько верст?