-- Что такое? -- привстал в санях князь. -- Это Тимофеево? Мы приехали?
-- Нету. Не Тимофеево это, ваше сиятельство. А лошади стали, худо совсем, -- говорил мужик, придвинувшись к князю и прикрываясь от ветра рукавицами.
-- Так что же делать? А? -- сказал князь, чувствуя в сердце холодный и щемящий страх.
-- Да я уж не знаю. Вот разве отпрячь пристяжную, да верхом попробовать, пустить ее без повода. Авось, дорогу учует.
-- Княгиня! Вот он говорит, -- начал, было, объяснять князь, но она перебила его.
-- Слышу, слышу. Пускай верхом... Все равно...
И ямщик тотчас же стал отпрягать пристяжную, мимоходом сгребая у нее со спины снег большою рукавицею.
-- Что это свет какой? -- спросила княгиня.
-- Это луна, кажется, -- сказал князь.
В самом деле тучи, должно быть, рассеялись и месяц светил в снежной мгле. И от этого снежного холодного и призрачного света теперь некуда было укрыться. Казалось почему-то, что солнце никогда не взойдет. Так и будет всегда светить месяц обманчиво, падать снег и свистеть уныло над полями дикий ветер.