-- А я тут сказку сочинил, -- подумал с удивлением князь. -- Какие-то колдуньи приснились и непонятные скакунчики. Что за вздор! Должно быть, я болен, однако... А, впрочем, может быть, это и не сказка вовсе, то, что мне померещилось.
В это время в сани просунулась белая борода того самого старика, который на станции говорил о кровосмесительстве.
-- Я вижу, тебе худо, князь, -- сказал старик. -- А мне вот одно удовольствие. Я из метели сделан.
Чьи-то голые белые руки схватили старика и оттащили от саней. Над ухом князя гикнула примостившаяся на запятках старуха.
И опять началась метельная пляска.
-- А хорошо им, должно быть, этак вертеться и петь, -- думал князь. -- Однако, в этом есть что-то сектантское. Миссионера бы сюда. Впрочем, наши миссионеры весьма бездарны. А эти плясуньи не так уж просты.
Над санями пролетел целый рой каких-то крылатых горбунов, и каждый из них трубил в рог.
-- Это мы свадьбу справляем, -- крикнула над ухом князя все та же снежная старуха.
-- Чью свадьбу? -- хотел спросить князь, но ему не пришлось спросить.
Кто-то осторожно трогал его за плечо.