-- Это вы о чем?
-- Прежде всего о смерти, любезнейший Филипп Ефимович.
Но Сусликов замахал на князя обеими руками.
-- Не хочу, не хочу, -- бормотал он в непритворном страхе. -- Всегда вы меня расстраиваете. Какая смерть? Зачем смерть? Я боюсь ее и вы боитесь. И все от нашего христианского воспитания. Этот страх монахи выдумали. Такого страха и быть не должно. Да и смерти вовсе нет.
-- Как нет?
-- Так нет. Вот у меня семь ребят, князь, да у вас тоже, ведь, их немало. Какая уж тут смерть? Помилуйте! Я тут вижу самый расцвет жизни, махровость и пышность, если угодно. Ведь, и детки наши когда-нибудь в свою очередь... Ведь тут князь, сама бесконечность развертывается!
-- Где же тут личность? Моя личность, мое Я? -- позвольте вас спросить, лукавый вы человек!
-- Какая личность? Зачем личность. И не надо ее вовсе! Личность, князь, один соблазн. Не в личности дело, а в спаленке.
-- Как?
-- Я говорю, что в спаленке, у брачного ложа, вся эта вечность и бесконечность, и самое бессмертие. Вообще все самое тайное в спаленке становится явным. Приникнуть надо к этому источнику, подышать этим воздухом, тогда и от личности откажешься. В том и сладость, что тебя уже нет, что весь ты в землю уходишь и себя чувствуешь, как звено плодородия. Тепло и влажно, и сладостно, и тесно, и уж без сомнения праведно. Мать-земля за то порукою.