-- Пойдемте, Александр Петрович, позавтракаем на поплавке.
Полянов пошел покорно за болтливым юношей на поплавок. Когда они уселись за столик, Сандгрен заказал себе белое вино и какую-то рыбу, а Полянов графинчик водки и салат оливье.
Нева была неспокойна, ресторанчик покачивало, и от первых же рюмок у Александра Петровича закружилась голова.
-- Так вы говорите, что у этих какумеев вернисаж сегодня? -- спросил он смазливого юношу, который нехотя пил вино и со страхом посматривал на графинчик водки.
-- Да. У них вернисаж. Мы с поплавка прямо туда. А?
-- Но, ведь, эта "Заячья Губа" подвал? Там и окна все забиты, помнится. Как же там выставку устраивать?
-- Какумеи презирают натуральный свет, знаете ли. Они теперь свои картины только при электричестве показывают. Иначе не хотят.
-- А вы Паучинского не знаете? -- спросил вдруг Полянов, чувствуя, что он не может не произнести сейчас этого имени.
Совершенно неожиданно для Александра Петровича оказалось, что Сандгрен знает Паучинского. У Сандгрена отец директор банка и Паучинский бывает у них в доме.
-- Вот как! -- совсем уж грубо засмеялся Александр Петрович, разглядывая сердито прическу своего собеседника. -- А, ведь, этот Паучинский -- ростовщик. Вы знаете?