-- Сладкогласный Пушкин и всякие господа Тицианы и разные там Бетховены довольно морочили европейцев! -- выкрикивал юноша на эстраде. -- Теперь мы, какумеи, пришли сказать свое слово! Восемь строчек из учителя будущего и открывателя новых слов Зачатьевского более ценны, чем вся русская литература, до нас существовавшая!
Юноша нескладно махнул рукой и сошел с кафедры.
-- Зачатьевского! Зачатьевского сюда! Пусть он прочтет свои восемь строчек! -- кричали из публики нетрезвые голоса.
-- Зачатьевский! Зачатьевский!
И приятели, слегка подталкивая, вывели на эстраду самого Зачатьевского. Это был угрюмый господин, державшийся на эстраде совсем неразвязно. Он читал тихо, не очень внятно, но убежденно и серьезно:
Поял петел Петра,
Предал камни на-век.
Чубурухнуть пора
Имя-рек.
Словодей словернет голодай.