-- Вы думаете это очень интересно быть катастрофою в биографии князя Нерадова? -- надула губки Марго.
-- Не гневайтесь, не гневайтесь, Марго! -- пробормотал князь, нескромно целуя ее руку повыше браслета.
Она слегка ударила его веером:
-- Pour que je t'aime, Т mon poКte, ne fais pas fuir par trop d'ardeur mon amour, colombe inquiХte, au ciel rose de la pudeur...
Марго любила читать французские стихи кстати и не кстати и при этом преувеличенно грассировала.
У Александра Петровича на душе стало совсем нехорошо. Он кисло улыбался, чувствуя неприязнь к этой хорошенькой Марго, к ее влажным подведенным глазам, к ее картавому французскому выговору и к ее стилю Louis XV.
-- Не люблю я катастроф, -- сказал Полянов, покосившись на князя. -- Не в русском это духе. Народ наш эпический. Живем мы, как трава растет. Невзгоды выносим терпеливо. И никаких трагедий нам не надо.
-- Это вы про какую-то допетровскую Русь говорите, -- засмеялся князь. -- Нет уж, после Петра мы только трагедией и живем. И слава Богу, что так...
Но князь не успел договорить: кто-то швырнул на эстраду бутылку, которая попала в голову Зачатьевскому. Раздался неистовый вопль и дамы бросились из залы, толкая друг друга.
Струсила и Марго. Князь ее успокаивал. Александр Петрович, вдруг вспомнив о Сусликове, торопливо пошел к телефону. Служанка ответила ему, что Филипп Ефимович "действительно был дома в восемь часов" и оставался до половины девятого, но потом ушел и, когда вернется, неизвестно. У Александра Петровича упало сердце.