Он взял ее маленькие руки и сжал в своих руках.
И странно. Ему в тот миг почудилось, что Танечка в самом деле его сестра. И даже его нерадовское безжалостное сердце мучительно и болезненно сжалось. Впоследствии он припоминал об этом свидании с изумлением и даже каким-то страхом.
Но несмотря на это странное братское чувство, проснувшееся в его слепой душе, зашевелилось в нем и что-то иное -- в один и тот же миг! -- совсем уж не братское -- острое, жадное безумное.
Князь Игорь знал это свое "безумие". Он даже называл его по имени -- тявликом. И это бессмысленное словечко связывалось почему-то в представлении князя с каким-то маленьким существом, живым, пушистым, у которого розовый язычок.
Когда князь ощущал в себе этого зверька, он как бы сходил с ума и не мог за себя поручиться. Воистину он тогда был невменяем.
Но это было первое свидание его с Танечкой. И князь задушил до поры до времени своего тявлика и на этот раз одолел безумие, внезапно его охватившее.
Когда князь и Танечка ехали с Островов домой, было утро, шестой час. На Каменноостровском проспекте, недалеко от Троицкого моста, их весьма удивило одно как бы видение, то есть это было вовсе не видение, а самая настоящая действительность, но действительность какая-то непонятная, однако.
На длинной скамейке, у решетки сквера, сидели старушки, в один ряд двенадцать старушек, все в белых больших чепцах, все с четками в руках. Они сидели чинно, устремив глаза куда-то в даль. Князь и Танечка переглянулись, недоумевая. Как могли попасть на Каменноостровский проспект эти благочестивый старушки в такой ранний час? Было в них что-то странное и жуткое. Зачем они пришли сюда?
XV.
У молодого князя был в городе pied-a-terre, на Сергиевской.