-- "Было время, когда на зачатие смотрели, как на священное действие", -- звучал тот же теософический голос, обольщая покорных учеников.
Докладчик сделал знак. Председательница объявила перерыв и публика встала, дамы заговорили вполголоса и опять зашуршали юбками.
Князь вздрогнул и, стараясь ступать твердо, направился к Анне Николаевне Поляновой.
Она, чувствуя, что князь идет к ней, вдруг заметалась, как будто ей грозила опасность, и уже встала, глазами ища выхода, когда князь подошел совсем близко, и, взяв за руку, посадил ее рядом с собою.
Безвольная, не отвечая на пожатие руки и не отнимая ее, однако, она была в явном смятении и даже в каком-то суеверном испуге.
-- Что вам надо? Зачем вы? -- лепетала она, отвертываясь от князя, который тщетно старался заглянуть ей в глаза.
Она была в том же голубом платье, что и на вернисаже, и кроме нее в зале не было ни одной декольтированной дамы.
-- Зачем? Зачем? Оставьте меня, -- бормотала она, дрожа и задыхаясь.
-- Мне надо поговорить с вами, -- сказал князь тихо, все еще не выпуская ее руки. -- Мы уедем отсюда. Нам помешают здесь.
-- Нет, нет! -- заволновалась Анна Николаевна, как будто князь предлагает ей что-нибудь ужасное и преступное. -- Нет, нет...