Скарбин заметив, что между городовым и какою-то дамою происходит бурное объяснение, немедленно отправился "оказывать содействие". Каково его было изумление, когда он при свете фонаря узнал Анну Николаевну.
-- Господи! Что случилось? Зачем вы здесь, Анна Николаевна? -- заволновался студент, совершенно сбитый с толку.
Должно быть, в голосе его было столько искреннего удивления, огорчения и смущения, что даже городовой почувствовал, что здесь дело неладно и ночная особа на самом деле вовсе не проститутка.
-- Ванечка -- воскликнула Анна Николаевна, всегда питавшая симпатию к простецу Скарбину. -- Как я рада, что вы здесь... Требуют билет, потому что это публичный маскарад. Понимаете? А мой билет у князя, должно быть. Князь его приготовил для меня. Но, представьте, у меня теперь такая идея, что князь вовсе и не князь. Да и как-то не пристало русскому князю чародейством заниматься. Это ведь, у Гофмана только какие-то мрачные немецкие бароны занимаются гнусной магией. Мы в гимназии "Майорат" читали. Я и сейчас помню, там такая была фраза: "Ueberhaupt ging die Sage, dass er schwarzen Kunst ergeben sei". Это про одного барона, Ванечка. Но мне надоел маскарад, и вся эта черная магия. Отведите меня, Ванечка, домой.
-- Анна Николаевна! У вас жар, у вас лихорадка... Вы больны, Анна Николаевна -- захлопотал студент. -- Идемте, идемте со мною...
И студент повел несчастную домой.
Всю ночь просидел Ванечка Скарбин у Поляновых, помогая ухаживать за Анною Николаевною. Она бредила весьма странно, наводя ужас на Александра Петровича. Но любопытно, что кое-что сознательное и даже хитрое оставалось в этой больной душе.
Александр Петрович по крайней мере не догадался все-таки, что у Анны Николаевны было в самом деле свидание с князем Алексеем Григорьевичем Нерадовым, существом вовсе не мифическим, несмотря ни на что. Танечка была поражена не менее отца, и у нее даже явилось какое-то подозрение, очень неясное и смутное, но растревожившее ее чрезвычайно. Она почувствовала вдруг, что у матери есть от нее тайна, но Анна Николаевна с каким-то особенным лукавством ничего Танечке не открыла и на этот раз, несмотря на весь свой бред.
Такой жуткой и мучительной ночи еще ни разу не случалось пережить семье Поляновых. Лишь утром часов в одиннадцать Ванечке Скарбину удалось привезти врача, небезызвестного психиатра Проломова.
Доктор долго расспрашивал Александра Петровича и Танечку о родителях и предках Анны Николаевны и как будто обрадовался, что отец ее был склонен к попойкам и кутежам, дядя сошел с ума, а бабушка со стороны матери в припадке ревности ранила своего мужа кинжалом.