-- Вы -- морская царевна, -- пробормотал я, повторяя то, что мне пришло в голову, когда я в первый раз увидел Кетевани Георгиевну на пляже, во время купанья.
-- Да... Но у меня нет царства... И мой жених-царевич меня покинул...
Она так серьезно произнесла эти сказочные слова! А буря глухо шумела.
Казалось, что с неба спущены черные завесы -- одна, другая, третья -- и все разных оттенков, от пепельно-черных до сине-черных. Мерцающий и слабый свет ущербной луны едва-едва серебрил хребет океана. Призраки двух несчастных баркасов, со спущенными парусами, то возникали перед ищущим взглядом, то пропадали в таинственном сумраке. Утлые рыбацкие суда боролись с волнами так отважно и так тщетно... Как их ждали на берегу! Одна женщина, жена рыбака должно быть, с тревогою бродила около прибрежных камней... Волны то и дело обрушивались около ее ног. Но она не обращала на них внимания. Она видела только баркас среди зыбкой ночной пустыни и все поднимала свой фонарь и раскачивала его, давая знак.
-- Они боятся поднять паруса, -- сказала Кетевани Георгиевна, указывая на суда: -- а я бы на их месте подняла их. Сейчас подул ветер попутный...
Едва она это сказала, как тотчас же один из баркасов распустил свои черные крылья и обезумевший ветер подхватил его и помчал прямо на нас. Из малой точки мгновенно вырос баркас в огромную крылатую птицу. И как великолепно, как победно вошел он в гавань на своих траурных парусах...
-- Я иду домой. Проводите меня, -- сказала Кетевани Георгиевна, кивнув мне головой.
Я взял ее под руку.
-- Вы знаете, почему я так откровенно говорю с вами? -- спросила она, доверчиво касаясь моей руки.
-- Почему?