Она опустилась на колени около постели Баталина и по-детски заплакала.
-- Милая, милая! Не плачь, -- сказал Баталин тихо и ласково и, подумав, прибавил: -- Надо верить.
-- Но мне страшно, -- сказала Любовь Григорьевна, -- мне страшно. Мне показалось сейчас, что кто-то бродил по зале и потом вошел к тебе в комнату. Мне страшно.
-- Ах! Это так, это ничего, -- сказал Баталин, -- иди к себе, спи, родная, спокойно.
Любовь Григорьевна нерешительно поднялась и пошла из комнаты. На пороге она обернулась и посмотрела умоляющими глазами на Баталина.
Когда он услышал, что Любовь Григорьевна вошла к себе в комнату и затворила дверь, он тихо поднялся с постели и, стоя босыми ногами на полу и прижав обе руки к груди, прошептал:
-- Мария! Невеста моя!