Лунные крылья растут. И девушку возносят из плена земного в лунный простор.
-- Мария! Невеста моя!
Баталин просыпается и, проснувшись, в полумраке протягивает руки, как бы предчувствуя полет.
Колеса однообразно и мерно стучат.
Глаза опять смыкаются. И вновь мечтания и призраки теснят сердце.
Звучит пение: "Упокой, Боже, рабу твою и учини ю в рай, иде же лица святых"...
Пахнет розами и ладаном.
И в осеннем солнце блестит серебряный крест на ризе священника.
-- Мария! Невеста моя!
Так в полусне жил Баталин в своем замкнутом купе всю дорогу от Петербурга до Севастополя. Он выходил иногда ночью на станциях, жадно вдыхал мимолетную жизнь где-то в чужом углу: стучит аппарат, вспыхнула красным огнем фуражка начальника при свете фонаря, прошла парочка -- оба закутаны в пледы и что-то шепчут; а если посмотреть на небо, там великолепная и торжественная глубина; а здесь, на земле, пахнет влагой и тиной: должно быть, где-нибудь за станцией недалеко пруд.