Баталин стоял на палубе, и душа его была опять во власти неопределенного чувства надежды и томления.
Недалеко от него, в плетеных креслах, около борта сидели дама в трауре и ее муж.
Баталину показалось, что они говорят о нем. И в самом деле господин медленно поднялся с кресла и неуверенно подошел к нему.
-- Простите. Если не ошибаюсь, Валентин Александрович Баталин? -- сказал господин, приподнимая шляпу.
-- Да, вы не ошиблись, но, извините, я не узнаю вас.
-- А ведь мы товарищи по гимназии: я -- Таланов, Сергей Сергеевич, адвокат, может быть, изволили слышать?
-- Как же! Как же! -- сказал Баталин, пожимая руку солидному адвокату и с трудом узнавая в нем Сережу Таланова, этого доброго малого, который был любимцем учителей и товарищей.
-- Вы, я вижу, в одиночестве, -- сказал Таланов, -- а я уж два года на семейном положении. Позвольте вас познакомить с моей женой. Зовут ее Любовью Григорьевной.
Когда Баталин пожимал ее маленькую, но сильную руку, он почувствовал, как сердце его неровно застучало, и он должен был сделать усилие, чтобы отвечать на вопросы Таланова.
-- Куда же вы едете? В Ялту? А мы, может быть, в Кореиз проедем.