— Боже мой! — вдруг что-то понял Сережа и сам испугался того, что он понял. — Как же вы будете жить, Тамара Борисовна?
— Я-то проживу, Сережа. Мне все равно. Но вот Верочка… Что с Верочкой будет? Вы не говорите ей пока, что я в театре не служу. Это я только вам сказала, но я боюсь, что она скоро догадается. Я не могу барона прогнать и Балябьева не могу. Я им должна. Я им уже много должна. А дальше как жить? Мне приходится у них брать деньги, Сережа.
— Это ужасно, — опустил голову Сережа, не смея взглянуть на Тамару Борисовну. — Разве нельзя работать, как-нибудь служить?
— Где уж мне, Сережа! Я, впрочем, не сразу стала в долг брать у барона. Все работу искала, — улыбнулась Тамара Борисовна. — Мне предлагали место за двадцать пять рублей, но ведь на такие деньги вдвоем жить нельзя. Вы еще мальчик, но понимаете…
— Что же делать! Что же делать! — простонал Сережа в отчаянии.
— Вы мне должны помочь, Сережа.
— Но как? Ах, если бы я мог!
— Вы должны успокоить Верочку. Она вам верит. Она вас любит…
Но в это время распахнулась дверь, и вошла Верочка.
— Я все слышала. Я все знаю, — крикнула она, задыхаясь, и упала на колени перед сестрою. — Я гадкая, я скверная… Я знала, я догадывалась и мучила тебя. Тамарочка моя милая! Я хуже тебя в тысячу раз. Я ноги твои должна целовать, а не упрекать тебя. Мы умрем… Мы вместе умрем.