Сережа знал, что такие дни, похожие на сны, не могут повторяться опять и опять.
Придут иные дни, трудные дни, но Сережа не был к ним готов и старался не думать о них.
А между тем, в каком-то странном предчувствии томилось его ребяческое сердце. Он знал, что скоро случится решительное событие; но то, что случилось, все-таки было неожиданным для Сережи.
Однажды Валентина Матвеевна объявила Сереже, что она покинет его на несколько дней. Она уезжает к Савве Звенигородскому. Зачем? Иногда у нее бывает желание остаться одной, сосредоточиться, а главное — забыть о городе. Город ее утомляет. Сереже странно, быть может, что она едет в монастырь. Он, вероятно, считает ее такой грешной и порочной, что ему трудно себе представить ее в монастырских стенах. Однако, она все-таки поедет в монастырь. В детстве она была набожна и до сих пор любит православную службу. Впрочем, сейчас едет, потому что город ей надоел. Ей хочется тишины и простора.
Сережа опечалился.
— А как же я? Я не могу без вас? — признался он, пугаясь чего-то. — Я очень понимаю, что в городе жить невозможно иногда, но мне страшно остаться одному.
И вовсе не трудно представить себе Валентину Матвеевну в монастыре. Она даже в черном платье похожа на монашенку. А вот он, Сережа, всегда чувствовал себя в монастыре чужим. Он даже в церкви бывает очень редко, и когда бывает, ему обидно и больно: в ней ему все чуждо.
— У нас семья была богомольная и строгая, — сказала Валентина Матвеевна, — а я вот какая гадкая. Но к церкви меня все-таки тянет. Только я не говею вовсе. Не могу. Не смею.
— Так вы уедете? А я как же? — повторил Сережа грустно.
Валентина Матвеевна улыбнулась.