— Я пошутил, брат. Какая там скука! Вот увидишь, какое сегодня веселье будет. Да и чёрта, брат, никакого нет. И вообще ничего нет.
И он громко засвистел.
Мальчики подходили к деревне. Повеял прохладный ветерок. Залаяли собаки.
— Ты слышишь? Собаки лают, — сказал Фома. — В деревне собаки не так лают, как в городе. Деревенская собака лает в тоске, надрываясь. В городе собака сытая, она больше ворчит, чем лает. А в деревне собака последних сил не жалеет, изводится вся, а лает, лает… И лай какой-то особенный, сухой и пустой. Ты слышишь?
— Слышу.
— Скверный лай. Таких собак убивать надо. Мы веселиться идем, а они лают. Твари поганые!
Они подошли к журавлю, который как-то вдруг вырос перед их глазами.
— Фу, чёрт! Как виселица какая! — проворчал Фома, отступая.
Из-под плетня бросилась под ноги мальчикам собачонка с хриплым лаем, в самом деле будто пустым и сухим.
— Вот я тебя, подлая! — крикнул Фома и вытянул собаку палкою.