Этот разговор происходил накануне отъезда с дачи. В это время ушла между прочим от Нестроевых Груша и нанялась новая горничная. Сережа был рад, что начнется городская жизнь. Надо будет ходить в гимназию. Меньше будет досуга: авось и меньше будет томиться сердце напрасно. Но Сережины надежды не оправдались. Он ходил в гимназию, готовил уроки, учился, как всегда, нехудо, читал много и жадно, и все-таки время оставалось незанятым, и постылые мысли о том, что его жизнь ни к чему, что ему нет места в мире, мучили его больно.
Родители замечали его уныние.
Марья Петровна долго внушала ему прекрасные и трезвые идеи о необходимости готовить себя к будущей гражданской деятельности.
— Помни, — сказала она, — что родине твоей нужны добросовестные работники, нужны доктора, земские деятели, адвокаты, ученые, инженеры, агрономы; надо, чтобы все сознавали свой долг перед народом. Увлекаться романтизмом и смешно, и стыдно. Ну, чего ты киснешь, скажи, пожалуйста? Ты должен избрать себе жизненную цель и теперь уже к ней готовиться. Через три года ты кончишь гимназию. На какой факультет ты думаешь поступить?
— На филологический.
— Прекрасно. Значит, ты хочешь избрать себе педагогическую деятельность?
— Нет.
— Как нет? Ведь ты сейчас сам сказал, что хочешь поступить на филологический факультет.
— Я хочу поступить на филологический, но как я потом приложу свои знания, я сам не знаю.
Они помолчали.