— Нет, вы, пожалуйста, не уклоняйтесь от участия в нашем кружке, — забеспокоился Грюнвальд. — Я обещал товарищам привести вас непременно на первое же заседание.
— Я приду, если хотите, только…
— Нет, нет, без оговорок, пожалуйста. Мы вас ждем непременно в воскресенье у меня. Вы знаете мой адрес — на Тверской, в доме Самойловых?
— Да, знаю.
— А страшно вам было в тюрьме? — спросил вдруг голубоглазый гимназист совсем уж другим тоном, с детским любопытством.
— Совсем нет.
Сережа хотел, было, сказать, что он даже рад был такому временному плену, но побоялся, что гимназист сочтет это за рисовку, и только прибавил полушутливо:
— Когда сидишь так один, сосредоточиться можно, подумать о себе, знаете. Конечно, я не хотел бы, впрочем, опять туда попасть.
— Еще бы! — совсем по-детски засмеялся гимназист, а потом заключил свою беседу опять по-прежнему, деловито: — Итак, члены нашего кружка могут надеяться?
Сережа с нетерпением ждал, когда уйдет от него этот белокурый и голубоглазый юноша. Он решил в этот же вечер разыскать Верочку Успенскую.