— Ну хорошо, — сказал Грюнвальд, — вы исполнили поручение ваших товарищей. Мы это приняли к сведению. Но, может быть, вы не откажетесь участвовать в нашей беседе, как частное лицо, не от имени вашей организации.
— Как частное лицо, я могу, — обрадовался мальчик, которому, очевидно, все-таки хотелось остаться здесь.
Он тотчас же пробрался в угол и стал допивать свой чай, громко хрустя печеньем.
Грюнвальд посмотрел список ораторов.
— Слово принадлежит вам, Васильковская.
Встала белокурая гимназистка в больших очках, как будто унаследованных от бабушки.
— Я от одиночества, господа, буду делать разъяснения, — пролепетала она в чрезвычайном волнении.
— Что? Что такое? Кажется, некоторые, как и я, не поняли вас, — сказал Петя, заметив, что собрание недоумевает.
— Я против одиночества, господа, т. е. я буду говорить от «Лиги борьбы с одиночеством», господа, — лепетала гимназистка, и большие стекла ее очков забавно поблескивали при свете свечей.
— Мы слушаем вас, — сказал строго Грюнвальд, недовольный тем, что два первых оратора, которых пришлось выслушать Сереже Нестроеву, оказались такими нескладными.