Истинная быль с прибавочкой и прикрасочкой, или Превращение раскольника в романического любовника, видавшего наяву чертей.
Часть первая.
Глава 1-ая, которую рассказывает Анисимович сам
"Милости прошу садиться! Извольте выслушать. Я вашей чести докажу: родили меня, как сказывали мне, в городе, которого имя произошло от ржи... , нет, бишь, от ржавчины. А! да, так-так: от ржания коня Володимира Святославича. Сие паче тем достоверно, что Пётр, дьячок нашего прихода, сказывал, и он был великий начётчик книг.
Отец мой был купцом, а мать - торговкой. Они жили не роскошно и накопили кое-как косых мешочка с два. Я пред вашей честностью не таюсь в том, что научался читать книжицы и рассуждать по оным, и писать от отца и матери тайком. А начальное учение преподавал мне живший у нас в доме схимник Исаак Подпольский, ученик Никиты Распопы, иже в старину казнён за своё, якобы ложное, учение и за возмущение народа. Когда возмужал я, стал он торговцем. А когда мне исполнилось 17 лет, отец Исаак в некоторый день, когда родителей моих дома не было, в уединении предложил мне речь о суете сего мира и о случающихся в оном огорчениях, и о блаженстве иноческого жития. Уговаривал меня, что б я постригся в иноки. Я на то и был согласен, но без воли своих родителей, о которых Исаак довольно знал, что не согласятся постричь меня в чернецы, к тому приступить отказался. Но лукавый же инок рассказал мне с двадцать историй из прологов и "Четьих миней", что якобы желающие спасти свою душу презирали отца и мать, бросали жён и детей. А я всё то читывал в самых старинных книгах и так почти уже согласился. Но как имел я у себя друга, реченного пономаря Петра, то ему в том открылся.
Пётр книг читал не менее моего, а видел на свете кое-что ещё и больше. Он предоставил мне мою молодость, трудность скитского жития, доказал мне многими примерами, которых я не помещаю здесь для того, что б не навести на вас скуку, что многие иноки рады были бы бросить свой чин и желали, что б их содержали хотя б в крестьянстве и работе, нежели быть в бездействии естественном, и помалу вывел меня из мрака, указав, что приведённые батюшкою Исааком примеры имеют совсем другие толки, доказал мне, чем я должен Богу, чем государю и чем родителям и Отечеству, и что молодые мои лета следовало мне употребить на служение государю, родившим меня и обществу, а через них - и Богу, а не в обратном порядке. Таковые убеждения мудрого дьячка не долго действовали в душе моей, ибо по неопытности моей хитрый Исаак обо всём от меня узнал, а от родителей своих сие я тщательно скрывал. О, горе! Если б я отцу и матери о советах, или паче обманах отца Исаака открылся, каких бы (скольких бы) избежал зол и им не причинил бы слёз".
Глава 2-ая
Ещё Анисимович не умолк.
"Пожалуйте слушать спокойно; я вам всё расскажу по порядку. Тьфу! Какая пропасть! Не спешите. Отец Исаак был лет тридцати пяти отроду, ростом с гренадера и здоров, как черкасский бык, вид имел свирепый, говорил с расстановкой и кланялся очень низко. Он жил в доме моего отца на чердаке, из коего проведена была потайная лестница в подпол, где был небольшой погреб, а из него выведен ход к соседу. Сие было сделано ради того, что бы отца Исаака с раскольническими книгами не поймали, ибо оные были накрепко запрещены, и ревностные отцы их преследовали строго. Сия святая ревность тем действовала сильнее, что по причине посещения подпольных попов раскольниками уменьшались сих ревностных отцов собственные доходы.