"Красная девица! Я думаю, что ты дочь отцовская. Скажи мне, каким образом попалась ты к ворам, и кто твои отец и мать, и где твоя родина, и что с тобою случилось... А ежели я примечу, что ты правды не сказываешь, то отдам тебя сыщику, который из тебя правду выпытает".

Татьяна, услышав сии слова, покраснела, потупила глаза, и полились из оных слёзы, но не ручьями, как говорят обыкновенно, а капельками. Антон был неглуп и велел налить по доброй чарочке горилки и принудил печальную Татьяну выпить оную, просил есть дорожное, что Бог послал, а потом по другой чаше испили. И тогда-то напомнил он красавице, что б она своё похождение сказала, уверяя её от чистого сердца, что от рассказывания её истории ей никакого вреда не приключится, и для ободрения её подал ей и третью чарку с винцом изобретения праотца Ноя (библейскому праведнику Ною в иудаистической, а затем и в христианской мифологиях приписывалось насаждение виноградной лозы после потопа, см. Быт. 9; 20).

Приёмы сии Танюшино сердце не только что успокоили, но и развеселили, и обнадёжили, что она имеет дело с самыми чистосердечными людьми, в чём нимало не ошиблась. Начала она сказывать таким образом...

( Далее следует опущенный нами рассказ Татьяны, занимающий целиком пять глав, главы 10 - 14 и часть главы 15-ой ).

Глава 15-ая

Что с нашими странниками приключалось после того.

Антон лёг отдохнуть и уснул, а Анисимович предложил девице Татьяне вместо разбойничьего атамана обвенчаться с нею.

"Ибо - сказал он - ежели не обвенчавшись приедем домой, то отец мой не допустит жениться на тебе".

Жаркая Татьяна не заставила себя в другой раз напоминать, и как оба были готовы, то и пошли к попу и просили его, что б обвенчал. Поп сперва упрямился, но три серебряных рубля заставили его без исследования действия их обвенчать. И когда венчание в церкви происходило, купец Антон проснулся и хватился своих птиц. Подумал, что не улетели ль. Котомки их были целы. Он спрашивал, не видал ли их кто? Ему сказали, что они в церкви. Он туда побежал и, придя, услышал, что поют:

"Исайя (Исайе), ликуй"!