"Матушка моя, что хочешь, делай, я твой вечный раб душой и телом".

Татьяна вышла из тюрьмы, осмотрелась везде, где считала надобным, и уверилась, что все воры ушли, и приметила по измятой траве, в какую сторону их путь был. Вошла в подземную залу, тотчас развязала Анисимовича. Он хотел для благодарения ей кланяться в землю, но отекли у него руки и ноги, то и не мог он ими надлежащего движения сделать. Девица Татьяна, приметив сие, в минуту принесла уксусу, смешав оный с горилкой (род крепкой водки, применяемой у малороссов), потёрла ему опухшие места, отчего ему вскоре легче стало, и он благодетельницу свою благодарил изо всех сил, то есть, сколько смыслил сказать усерднее.

Надобно было немедленно им от сего пагубного жилища удалиться, и они совсем были готовы. Татьяна предложила Анисимовичу взять на дорогу что-нибудь из съестного, которого в другой пещере было довольно. Они туда вошли и нашли там великое множество ветчины, балыков, сухарей, соли, вина и уксусу и взяли для себя довольно. Но, приметив сундук, вздумали оный освидетельствовать. В нём они нашли серебряных денег два мешка да золотых столько же. Они хотели всё взять, но за тягостью раздумали. А взяли только золото, коего было около 20 000 рублей, да жемчуг, которого было около 3 фунтов, из серебряных взяли по горсти мелких денег без счёту. По тягости ж металла убавили своей провизии. Анисимович золото и жемчуг положил в котомку, которая здесь случилась, а Татьяна провизию - в кошель, в котором обыкновенно крестьяне носят хлеб в дороге. Таким образом они вышли на дневной свет.

Глава 8-ая

Анисимович сжигает жилище воров, выходит на большую дорогу и, узнан купцом, возвращается к отцу.

Анисимович наш радовался более, нежели цепная собака, когда она сорвётся с цепи, и хотел бежать от сего мерзкого жилища, что есть силы. Но Татьяна, будучи не по летам смышлёной, его остановила ещё на воровском дворе. Сказала ему:

"Постой, мой дружочек. Мы не знаем, не попадёмся ли нашим злодеям. Надобно иметь осторожность. Я думаю о том, что бы зажечь сие обиталище. Если попадёмся, скажем - ушли от пожара, а если не попадёмся, а они приедут, подумают, что мы сгорели, и погони за нами не будет".

Анисимович не мог надивиться разуму красной девицы Татьяны. Итак, они в десяти местах зажгли вертеп разбойничий с его огородками. Широкими шагами от него удалялись в противную примеченного Татьяною разбойничьего пути сторону, а страх и ужас погонял их, как учитель скороходов погоняет под лытки (икры) длинным кнутом. Бежали версты две, взойдя на пригорок, сели они отдохнуть и с удовольствием увидели превеликий пламень, пожиравший ограждение жилища разбойничьего, причём приметили, что и лес загорелся.

Отдохнув несколько, Анисимович и Татьяна укрепились некоторой пищей и питьём, побрели они далее и вышли на большую столбовую дорогу, по которой шли они около часа. К вечеру у некоторого ручья увидели они табор. Сие были едущие купцы в 15-и повозках. Они остановились при том ручье ночевать.

Путешественники наши, к ним подойдя, спрашивали, кто они и куда едут. Вид сих вопрошателей не показался купцам внушающим доверия. Молодые из них расспрашивали, и по смутным Анисимовича ответам они их сочли за соглядатаев и ради того сказали старикам, которые сидели в кружке и тянули взварец, и представили прохожих. При повторе вопросов, кто таковы они, Анисимович сказал им, что они были в руках разбойников и от них убежали, что те разбойники поехали грабить купцов, едущих с ярмарки, и просил принять его и девушку под своё покровительство. Купцы, посоветовавшись между собой, решили удалиться от сего места к селению, которое они проехали версты с две назад, что и учинили с великой поспешностью, и многие из них палили из мушкетонов и ружей, и пистолетов. Переночевали при селении с крепким караулом, наняли в том селении до тридцати человек провожатых верхами (то есть верхом) до другого села вёрст на двадцать пять, а Анисимович нанял лошадь с телегой, и в то селение все они приехали благополучно. Едучи, один из калужских купцов, по имени Антон, узнал Анисимовича.