Мартина. Для чего ты не соглашаешься на мое мнение? Господин Мина человек постоянный, скромный и зажиточный; что он просит, то это для нас ещё лучше: он будет в моих повелениях, а я буду управлять его домом, смиренный зять лучше твоих десяти разумных говорунов.
Артемон. Да какое это увеселение, когда зятя моего называть будут все дураком?
Мартина. Да на что тебе лишней в зяте разум? Жениться ведь - это не книги сочинять: был бы только человек; а разум дело последнее.
Кирьяк. Это справедливо, сударыня, разум дело наживочное; равно как и деньги, с летами всё придёт. Господин Мина теперь на сороковом году, только несколько глупенек: а как постарее будет, то разуму у него прибудет. Однако сударыня, это дело такое, о котором заочно говорить не можно, надобно позвать обоих женихов и, рассмотрев их действительно, сделать определение: сожитель ваш на это согласится, да и вы должны непременно.
Артемон. Я хотя и довольно знаю Мамонта, и его состояние: однако не худо, ежели они будут оба вместе; мы тогда увидим, который будет из них лучше.
Кирьяк. Это справедливо.
Мартина. Очень хорошо, я на это согласна; я знаю действительно, что Мамонт мизинца-пальца не стоит.
Артемон. Я уж тебе сказал, что Мина твой глуп так как наш скот, и не может сравнятся с таким красноречивым человеком, как Мамонт.
Мартина. Ты сам глуп, и для того за дурака вступаешься.
Артемон. Слушай же, жена, я скоро выйду из терпения, и покажу тебе, что я сердит.