Таким образом царевна из радости приходила в радость и была в превеликом удовольствии; но вспомнив сон, которой намерена она была объявить Ахиллесу, пришла в некоторое сомнение.
"Возлюбленный мой Ахиллес! -- говорила она ему, -- во время грозного для нас случая видела я сон, которой приводит меня в великой страх. Приехали мы с тобою в храм Венерин и приступили к жертвеннику, чтоб там обязаться навеки; я видела, что прекрасный бог браков, Гимен ( Гименей), возжигал свечи к нашему сочетанию; а Навплия, ходя за ним, оные угашала".
Выговоривши сие, вздохнула она весьма прискорбно; ибо предчувствовало ее сердце наступающую ей погибель.
"Я прошу тебя, прекрасная, -- говорил Ахиллес, -- отложить теперь все твои сомнения: грозные тучи бед наших уже миновались; восходит теперь моя луна, и приходят дни мои. Навплия нам уже вредить не может, и сегодня же пошлется в иной из сего город". Дейдамия не известна была о том, что Ахиллес убит будет под Троею, чего он и сам не ведал: и так не имела она причины печалиться об оном. Таким образом, уверив друг друга в своей искренности, остались ожидать они наступающего для них благополучия.
Ахиллес, пошедши к царю, уведомил его обстоятельно о всех происшествиях с ясными доказательствами и в угодность царевне и себе сделал то, что тот же час выслали Навплию из города и приказали жить во дворце отдалённого места.
На третий день вопрошал Ликодем богиню о бракосочетании дочери своей со Ахиллесом, и получил от нее следующий ответ:
"На брак Деидамиин соизволяю я;
Да будет милость вся навеки с ней моя"!
Обрадованный сим добродетельный государь поспешил ко своей дочери, чтоб объявить ей сию несказанную богинину милость. Вошел он в ее покои; но что ж он увидел! Деидамия лежала в постели без чувства! Лицо её покрыто было мертвою синевой, а из прекрасных её уст била клубом пена. Увидевши сие, царь закричал и упал бесчувствен. Плачь и рыдание поднялись в одну минуту; прибежали врачи, но уже никакой помощи подать ей не могли, и она скончалась. Ахиллес, услышав сие, не поверил; но прибежав и увидев ее мертвой, выхватил свой меч и хотел пронзить свою грудь. В сем случае показалась его сила: Улисс, Вулевполем, Хирон другие придворные и царские телохранители, все вкупе, не могли удержать его, и действительно бы он закололся, если бы разумной государь Улисс не употребил тут хитрости, от которой бросил Ахиллес меч свой на землю и упал без памяти к ним в руки. Сколько горестно было его состояние, то во сто крат больше казался Ликодем жалким: дряхлые его члены потеряли и последнюю силу, глаза его закрылись, и он не мог уже ни двинуться, ни говорить, выключая только то, что рыдал неутешно. Отнесли их каждого на свое место и старались о приведении в чувство. Таким образом вместо брачных обрядов при дворе начали приготовляться к печальной церемонии. Навплия, приехавши в определенное место, устремилась к мерзостному сему предприятию, отыскала она превеликое яблоко, такое что можно было почесть его редким и невиданным. Напоила его ядом и отослала к губернатору того города, в котором она находилась, в несомненной будучи надежде, что оной отвезет его к царевне. Так оное и сделалось: губернатор его привез, и вручил с великим почтением Деидамии; она перерезала его на три части, одну послала к своему родителю, а другую к Ахиллесу, но сии оба за некоторыми обстоятельствами его не вкусили, или, может быть, рок их еще не приблизился.
Узнав же, что скончалась от сего яблока царевна, Вулевполем приказал перед себя такого человека, которой приговорен был к смерти в заговоре против царского величества, и велел съесть оное яблоко при себе; оной съел и через два часа умер. Допросили губернатора, и он объявил всю вину свою подробно, как оное учинилось. В одну минуту послали за Навплиею; и когда ее привезли, то заключили в ужасную темницу до определения достойной ей казни. Спустя несколько времени, когда получил государь слабые свои чувства, тогда прислал к нему Ахиллес просить, чтоб без него не делали определения мерзостной той смертоубийце. Царь на сие согласился, и определили наутро назначить ее к казни. Весь двор и весь народ собран был к сему позорищу, и всякой ожидал с радостью лютейшего ей истязания. Царь находился тогда в зале, окружен своими придворными, по сторонам его сидели Ахиллес и Улисс, и всякий потом стоял на своем месте. Ввели пред государем Навплию, оная стала на колени и начала было говорить; но Ахиллес, выхвативши кинжал, ударил ее в груди, от чего в одну минуту испустила она мерзостную свою душу.