- Она сказала, что оставляет ее жить, а сие значит последовать естественному праву.
При сем слове вошел Ахиллес, которой старался везде сыскать государя.
"Великий Государь! -- начал он говорить Ликодему, -- я правнук производителя грома, царя и начальника всех богов; сын повелительницы морей, от которой трепещут стихии и какой ужасаются волны, которой служат все страшные морские чудовища; храбрость моя хотя не известна еще свету, однако чувствую, что пленять царей, испепелять области, разорять грады противников моих способен; сила в руках моих -- гром Зевесов: где только оным ударю, то обращу в пепел всякое здание и опровергну гордые египетские пирамиды. Я герой по природе моей, достойный заседания на Олимпе; но прелести прекрасные Деидамии учинили меня рабом и подданным её власти. Я ее люблю; но люблю непорочно, и страсть мою желаю увенчать браком, и открываюсь тебе, государь, чистосердечно. Притом прошу позволить мне оное, и соединить судьбу мою с судьбой прекрасной твоей дочери: мать моя на сие согласна".
- Я слышал, -- предпринял Ликодем выразить своё согласие, -- сие от Хирона и почитаю
за особливую к себе милость, что сего изволит богиня: я на сие согласен и прошу тебя, храбрый Ахиллес, несколько времени иметь терпения. Я вопрошу милосердную Диану и если получу на сие ее соизволение, то тогда с превеликою радостью приступлю к брачным обрядам".
Ахиллес просил позволения увидеться с Деидамией, что ему и не отказано было. Дейдамия находилась тогда не столько в великой печали, сколько в великой задумчивости. Навплия от нее не отходила и сколько возможно старалась представлять ей неверность Ахиллесову, и клеветала на него столько, сколько коварная ее душа и хитростный разум изобрести могли.
Ахиллес застал их обеих вместе; и как он к ним вошел, то в толикое они пришли смятение, что не могли двинуться с места. Навплия потом встала и хотела выйти весьма поспешно; но Ахиллес удержал ее за руку и сказал:
"Постой, государыня моя, я имею до тебя великое дело. Ты уже, я думаю, известна, что судьба ведет меня к исполнению определённого мне желания. Я сочетаюсь браком с тою, которой нет, как мню, прекраснее на свете; а ты какое в том имеешь участие? И для чего стараешься прервать дорогу к моему благополучию? Если я тебе угоден, то не таким образом искать тебе должно моей склонности; однако знай, что ты ее никогда не получишь. Я уже узнал все твои пронырства, в которых если ты, государыня, не признаешься, то ожидай от гнева моего непохвального воздаяния. Устрашенная Навплия не имела больше силы укрывать свои лукавства, призналась во всем перед царевною и с великим стыдом вышла вон.
"Что я слышу теперь? -- говорила в превеликой радости царевна; -- не сон ли льстит меня надеждою такою? Не мечта ли в изумлении наполняет ум мой сладостнейшею любовью? Никак! Я вижу ясно. Возлюбленный мой Ахиллес, так ты ни в чем не виновен"?..
-- Не виновен, дражайшая, -- предпринял Ахиллес, -- стоя перед нею на коленях; судьба того хотела, и немилосердной рок долго поражал сердца наши не изъяснённою ревностью, мукою, сомнением, изменою и всеми нестерпимыми напастями. Я твой, прекрасная! Я твой, и до конца моей жизни другая владеть мною не будет. Я просил родителя твоего о нашем сочетании; он на сие соизволил, благополучие бывает приятнее по претерпении некоторых напастей".