Явился народу Ликодем, покрытой жертвенным покрывалом; он вел Деидамию за руку, покрытую таким же покрывалом. Народ падал перед нею в ноги и прощался с любезною своею государыней с воплем и рыданием. Навплия, идучи за нею, плакала притворно; ибо радовалась она, что истребится ее соперница. Ахиллес, идучи также за ними, не казался печальным ни мало; но был только в великом смущении. Он не иное что представлял себе, что Деидамия ему изменила, чего от природы ожесточенное его сердце сносить не могло. Был он тогда в великой досаде; но истинная страсть волновала его разум, и сердечное с любовной стороны предвещание приводило его в ужасное беспокойство. Уже взошли на гору. Ликодем отдал дочь свою в руки жрицам, которые готовились возложить ее на жертвенник. Иерофанта, как первая жрица, приказала всему народу стать на колени, и ставши сама, говорила некоторые обрядовые молитвы и потом, вставши, приказала жрицам возлагать на жертвенник Деидамию. Как только начали производить сие они в действо, то все жалости и болезни объяли Ахиллесово сердце; из глаз его покатились слезы градом, члены его затрепетали, и тут-то сердечное чувствие ясно показало ему, что она перед ним ни в чем не виновна. Возопил он ужасным голосом, и хотел броситься на жрицу, которая возносила уже жертвенной нож на груди Деидамии: и вознамерился рассечь иерофанту на части, но в самое то время заревели ужасные ветры, и со всех сторон сошлись облака густые, в средине коих блистало нечто подобное Солнцу. Иерофанта бросилась на колени, и потом услышан всеми был глас из облаков, который произносил следующее:
"Народную любовь я в жертву принимаю;
За плачь родителя ей жить повелеваю".
Внезапною такою радостью восхищённый Ликодем и весь народ воскликнули во славу богине и, благодаря ее, приносили сокрушение и искренность ей в жертву. С такою радостью возвратились с горы в город, где начали торжество, и продолжали его до тех пор, пока немилосердной рок не поразил Ликодема прежестокою бедою и отчаянием, и которая была наконец причиною его смерти. Не возможно изъяснить, какое волнение чувствовали тогда в себе любовники. Деидамия ревновала, а Ахиллес досадовал: любовница старалась презирать любовника, но он против ее воли не выходил из ее мыслей. Любовник, досадуя на непростительной поступок своей любовницы, истреблял ее из своих мыслей; но сон, победитель всякого предприятия, по неволе представлял ему, что она ни чем не виновна. На третий день сон Ахиллесов разрешил совсем его сомнение. Оставшись один в своей комнате, лег он в постелю: стенание его слышно было по всему покою; хотел он заснуть, но сон от него убегал, рассуждение его весь разум колебало; гнев, любовь и жалость терзали его неотступно, однако наконец несносная скорбь и сокрушение усыпили его понятие. Как только закрыл он свои глаза, то представилась ему морская богиня, мать его Фетида, и говорила ему следующее:
"Возлюбленный мой сын, Ахиллес! Мне весьма несносно было слышать, что произойдя от поколения богов, утопаешь ты в неведении; любовь колеблет твой рассудок, а незнание рассеивает разум. Деидамия ни в чем не виновна, и она любит тебя чистым, искренним и непорочным сердцем: ее ты должен успокоить, а не сам беспокоиться. Навплия, причинительница вашего несогласия, она произвела между вами злобу и старается погубить или тебя, не ведая того, что ты почти бессмертен, или Деидамию. Сочетайся с нею браком: я тебе, любезный сын мой, позволяю и хвалю усердие твое к матери; ибо не начал ты без меня того, чего не начинают без воли родительской дети. Известны мне похвальные Деидамиины дарования, и я избираю тебе ее супругою. Ответ на твое письмо послала я к Хирону, и он в наступившее утро оное получит и сделает, конечно, все, что ему от меня письменно приказано. Сие слыша от меня, употребляй добродетель в твою пользу", -- и, выговорив сие, сокрылась.
Ахиллес, открывши глаза, почувствовал, что любовная страсть жесточе прежнего поражает его сердце. Все прелести и ласки его любовницы изобразились весьма живо перед его глазами. Он без сомнения верил словам матери своей: и для того немедленно пошел к Ликодему; но, не найдя его, остался на некоторое время в некоем любовном беспокойстве, которое, однако, перемогала потаенная и совсем неизвестная ему радость.
Ликодем беседовал в то время с Хироном, желая узнать действительную причину сокрытия Ахиллеса. Хирон его уведомил такими словами:
"По рождении Ахиллесовом Фетида, мать его, узнала от судеб, что город Троя не может взят быть без него, и что должен он на брани той умереть. Родительская ее любовь изыскивала всякие способы к сохранению своего сына, которого живот мил ей был так как будто бы свой, или еще и более: того ради еще младенцем погружала его в Стикс, чтобы сделать тело его невредимым. Способ сей хотя и не остался без успеха; но пята, за которую она держала, и кою омочить ей было не можно, осталась уязвляема. Того ради избрала она другое средство: нарядила его в женское платье и, назвавши Пиррою, послала ему быть укрытому и не ходить под Трою. Но сей способ, видишь ты, государь, остался ей неудачен. Улисс его познал в то время, как Ахиллес принялся за оружие и показал свой гнев и геройскую природу. При сих словах еще я доношу тебе, государь: сегодня я получил приказание от Фетиды, что она, почитая столько твою дочь, избирает ее супругою Ахиллесу. Ты знаешь, что происходит он от божеского колена и есть правнук великому Дию. Фетида еще льстит себя надеждою, что сие бракосочетание удержит сына ее от похода; и он, чувствуя не изъяснённую любовь к Деидамии, может быть забудет ратное дело и не захочет оставить супруги своей в печали. О сем просит тебя богиня и обещает свое покровительство".
- Возлюбленный мой Хирон! -- говорил царь, -- я знаю, сколь велика для меня сия честь, и богиня много делает для меня тем снисхождения, и я бы весьма был безрассуден, ежели бы отметал сие предложение; но я от самых пелен посвятил дочь мою Диане: и так должна она во веки не иметь супруга и сохранять свое девство.
- Но что ж отвечала при жертвеннике богиня? -- предпринял попытку разведать Хирон.