Представши пред царем, сказала ему так:
"Ликодем! Сегодня, недостойной, мне явилась Богиня, которая угрожала смертоносным злом обществу, и что она хочет поразить за утро город, и мы должны погибнуть от сего удара; и чтобы ты не терял, государь, сего дня всуе, и для того раздраженная богиня отложила покарать сей город до предыдущего утра; а завтра, конечно, пожрет земля, или небесный огнь все твое владение. Она в сей день просит крови твоей себе на жертву; и если ты сие исполнишь, то останешься благополучен и со всеми твоими подданными".
Государь, прерывая свое стенание, отвечал в слезах и смущении:
"Я уже при конце моей жизни, и глубокая старость обременяет мои члены, я готов пролить кровь мою на жертвенник; но как же я могу, проливши оную, жить вместе с моими подданными"?
- "Кровь твоя потребна ей, -- продолжала жрица; -- но не в твоей особе, а в особе твоей дочери".
Пораженный сим слухом государь покатился без памяти, лицо его сравнялось с сединами
его чела, и сделался он подобен снегу; хладная его от древности кровь совсем почти застыла: но старанием многих людей приведен он был опять в чувство и, ставши на колени перед истуканом Дианиным, плача, говорил сие:
"Неисповедимые твои определения, о непорочная богиня! Отврати ты сие от раба твоего. Дочь моя еще в цветущем состоянии и в самом начале младости: пощади ты ее для меня и для моих подданных; я готов умереть за нее, и всей же час взойду на жертвенник. Я ее посвятил тебе от самых еще пелен, пусть здравствует она и прославляет тебя, богиня. Она твой вечный дар и кровь неповинная".
На сии слова говорила иерофанта ( верховная жрица): "Не отменится, о царь, определение! Богиня требует своего дара, чтоб был он беспорочен, а Деидамия согласовалась Ахиллесу, и хотят сочетаться браком; сие не угодно Диане, исполняй ее волю и предваряй тот гнев, которым она постигнет нас непременно", -- и, выговорив сие, поехала ко храму.
Сокрушенный государь хотя и рыдал на подобие обремененной не изъяснённою печалью женщины, однако приказал Вулевполему возвестить сие в городе и сделать к тому приготовление. Деидамия того еще не знала, и ей не объявляли, чтоб не устрашить ее. Вулевполем, по прорицанию богини, со всеми жрецами поставил жертвенник на горе высокой, подле его стол и вокруг сосуды, наполненные водою: все оные украсили цветами. Иерофанта положила жертвенной нож на стол и облеклась в белую одежду. Дорогу усыпали цветами и привязали шелковые опоясы к жертвенным кольцам, а за жертвенником пылал весьма сильной огонь; словом, приготовили все, ожидали пришествия Ликодемова с его дочерью. Народ бежал отовсюду, и вопль его возносился до небес. Деидамия получила тогда прежние свои чувства; и когда печальный отец объявил ей страшную сию весть, то она, исполнена будучи досады, отчаяния и ревности, добровольно на сожжение согласилась. -- Столько-то любовный гнев действует сердцами людей огорченных! И в первой запальчивости охотно теряют любовники невозвратную жизнь.