Герой повести пустился в неизвестный ему лабиринт, призывая на помощь чужестранку Ариадну, дабы показала она ему нитью путь по неизвестной дороге. Проходя множество освещённых комнат, отворил он дверь в один покой, в котором было темно, и сколь он был просторен, то столь же тонкая свеча горела на стене при дверях, от которой один только вход в покой освещаем был, да и то весьма слабым светом. Как только он отворил двери, то голос наинежнейшей сирены произнёс сии слова: " Пожалуйте сюда и затворите за собой двери".
Голос сей сирены расслабил Неохово сердце и раздробил всё просвещённое понятие, затворив двери, шёл ли он вдаль по покою или стоял неподвижен и бессловесен подле дверей, истину сказать, сам того не помнит, а содержит то в твёрдой памяти сочинитель сих сказок, он уверяет, что отважный студент остолбенел и стоял, как вкопанный. Девица, пригласившая Неоха, о которой нас сочинитель не упустит уведомить, была из высокородных, таких, кои по воспитанию привыкли думать, что в рассуждении родства их многое им позволено, и что правила принуждения себя и благопристойность должны относиться к малочиновным только, а целомудрие, как низкое измышление, отсылается ими в деревенские хижины. Она находилась в сей комнате одна и без надзирательницы, так же без всякого проводника подошла к Неоху, взяла его за руку, привела к софе и, посадив его в кресла, сама села на оную.
Прежде всего опомнились робкого героя нашего глаза, он увидел перед собой особу, которая была в тёмном покое, а потом и под чёрным ещё флёром, лица которой и обитающей в оном красоты, ниже расположения его черт, увидеть он не мог. При самом же слабом и ничтожном свете от тонкой свечки рассмотрел в покое великолепное украшение и кровать, изготовленную и украшенную руками самих граций. Сие осмотрел он одним мгновением ока только, а мгновение ока недолго продолжается, следовательно, дабы оказать свою учтивость за благосклонный и снисходительный от такой особы приём, принялся он за учтивые слова, а как сердце его поражено уже было приятностью голоса, то все нежности, каких только от молодого и разумного человека ожидать было можно, при сём случае с успехом оказаны были, чем пленившаяся им красавица казалась довольной, чему служит ясным доказательством дозволение, данное от неё Неоху, целовать прелестные её руки.
Впрочем, о дальнейших между ними происшествиях в сие время достовернее свидетельствовать могут старшая Хаосова дочь, то есть Ночь, и тёмный покой, а мы удовольствуемся, не любопытствуя впредь, остаться при том только известии, что расстались они на рассвете, назначив в будущую ночь таковое ж свидание, что и продолжалось между ними без всякой отмены и препятствия. Да ещё пребудем при том желании, что б всякий красноличный и разумный студент наслаждался подобною сей участью, ибо лучше, оставив услады, жертвовать разумно и осторожно долгу и службе, которые нередко составляют счастье молодых учёных, а услады - никогда, повергая притом их в презрение и в вечную бедность.
Глава 17.
Вечер 97.
Окончание сказки о тафтяной мушке.
Судьба и Случай, по мнению древних, были между собой различны, и каждому из них приписывалась особая власть и могущество, нынешние же неучёные мудрецы умствуют о том совсем противным образом. Но здесь дело идёт не о различии их, а о том, что они, соединившись вместе, общими силами доставили Неоху счастье, которое, как, впрочем, ни скользко при дворе и в городе, но Неох умел удержать его до конца своей жизни, не теряя равновесия в возвышении своём и не ища никогда ему не принадлежащего, зная совершенно правила о последствиях, из него не следующих.
С начала знакомство его с неизвестной ему особой почувствовал он, во-первых, что стоит под жёлобом золотого дождя, льющегося на него беспрестанно, во-вторых, награждение чинами следовало так скоро, что в малом продолжении времени достиг он степени ближнего боярина и сделался в отменной милости у государя. Все без удивления счастью и возвышению его не могли сего себе представить, но поведением его и учтивостью все были довольны и перед государем своим отзывались всегда о нём, как о самом добродетельнейшем человеке, сверх же сих добрых качеств одарён он был знанием истории своего отечества, государственной экономии, политики, а сверх того имел отменную перед прочими память. Государь за первейшее удовольствие почитал иметь его всегда при себе и слушать его рассуждение о разных вещах, учёных ли то делах или о государственной экономии и политике, чего справедливость все находящееся при дворе в нём отмечали.
Особа, неизвестная Неоху, удостоившая его своей без изъятия благосклонностью, была дочь ближнего боярина, который, однако, не из знатной породы получил и недавно сие достоинство. Он был сложения заботливого и неусыпно помогал исправиться всем тем, которые учинили преступление в своих должностях с намерениями ли или без, но он обыкновенно, предстательствуя о них, говаривал, что учинено то оплошностью и невежеством. Дом его был прибежищем людей порядочных, жизнь всю положивших на служение отечеству, гонителей похитивших государственную казну, собравших с народа неповеленное, утеснивших других взятками и отнятием имения, учинивших в суде неправду и прочих, которых он, однако, усмирял, стараясь уменьшить их весьма полезное рвение и напоминая им о сострадании и кротости, в общем, с ними соглашаясь и надеясь на полное службы государевой от разных вредителей избавление. Все отборные поверенные и грамотные судьи и секретари, по приказному наречию, всегдашнее присутствие у него имели и о благе Отечества всегда радели, всеминутно производя канцелярские диспуты, или сказать краснее по вкусу педантов, словопрения проводили.