Лихунькина щека лежала на плече у товарища Тома, а ноги жалко болтались в воздухе над самой Артюшкиной головой.
- Лихунька! - крикнул Артюшка Лихунькиным бедным ногам. - Лихунька, ты совсем как Васькин воробей… И еще как я, когда у меня нога болела. Помнишь- весною?
- Помню, - сказал Лихунька через силу и тихонько, тихонько вздохнул. -Только тогда была весна и первое мая, и везде было солнце.
- А теперь зато будет октябрь,- заспорил Артюшка.- И это ни капли не хуже и даже чуточку лучше… И пожалуйста не спорь и пей все лекарства, какие нужно, потом у что надо, чтобы ты был совсем, совсем здоровый.
- Хорошо, Артюшка, - послушно сказал Лихунька.- Я буду пить все лекарства и я непременно буду здоровым. А ты приходи завтра ко мне чуть свет… И Фомка пускай приходит тоже. И Ася, И Колюшка. И Сонечка. И воробья принесите. И Карошке скажите - пусть тоже приходит непременно. И тоже непременно чуть свет.
VII. НОЧЬ И УТРО
Как ни старался Артюшка заснуть по-настоящему в эту ночь, глаза открывались сами и голова тоже сама подымалась с подушки, как ни хотел Артюшка удержать ее па месте.
Рядом, на сундуке, обставленном со всех сторон стульями, мерно похрапывал Фомка. За перегородкой спала мама, и было слышно, как во сне что-то быстро-быстро говорит Ася. Все было, как всегда, и все было на своем месте: и мама, и Наташа, и Ася, и маленький ночничек в жестяном тазу, и красные цветы на сдвинутых ситцевых занавесках, и темные тени по углам.
Все было, как всегда, и только один Артюшка не мог заснуть сегодня, как засыпал он обыкновенно каждый вечер. То слишком горячей казалась ему его подушка, то слишком тяжелым одеяло, то пугали чьи-то шаги за стеной, то будили беспокойные мыши.
- Фомка, а Фомка! - звал шепотом Артюша, присаживаясь на постели. - Не проспи только. Нас чуть свет Лихунька будет больной ждать. И нас, и воробья, и Карошку. Слышишь, Фомка? А?