- Проваливай, я с рекой разговариваю, а со всякими встречными мне и разговаривать-то не к лицу,- гордо ответила ветла.
Бедная пташка впала в отчаянье. Да и было от чего: никто её, горемыку, не пускает на зиму, все-то разговаривают свысока.
Усталая и голодная, побрела она дальше, в глубину леса, осторожно ступая, чтобы не сделать больно раненому крылышку. Несчастную птицу заметила зелёная ель.
- Ай-яй, бедняга, куда же ты идёшь? - спросила она птаху.
- Куда иду, и сама не знаю, - ответила та.
- Как же не знаешь? - удивилась ель.
- Да ведь не от хорошей жизни одна по лесу хожу, - печально сказала птичка. - Иду, куда глаза глядят.
- А что же ты со своими подругами не улетела?
- Крылышко у меня больное, не могу летать. А пришла в лес, попросилась у деревьев пустить меня перезимовать - никто не пустил, никто не пожалел.
- Ах, бедняжка! - жалостливо воскликнула сердобольная ель.- Тогда поживи у меня. Вот садись на эту мохнатую веточку - она самая тёплая.