На родинѣ Шекспира.

Изъ воспоминаній русскаго туриста

Въ іюнѣ 1879 года мнѣ случилось посѣтить Стратфордъ-на-Эванѣ и при такихъ счастливыхъ условіяхъ, какія рѣдко выпадаютъ на долю простого туриста. Я былъ почетнымъ гостемъ стратфордскаго мэра и все, что только можно видѣть на родинѣ Шекспира, все, что только могутъ разсказать старожилы, до Фанатизма преданные своей мѣстной или, скорѣе, всесвѣтной славѣ, было къ моимъ услугамъ. Мнѣ все показывали, все разсказывали, всюду водили, гдѣ остался слѣдъ великаго Вильяма, представляли самыя подробныя объясненія на всякіе мои вопросы, угощали меня на славу въ ратушѣ и въ частномъ домѣ мэра, снабдили грудой книгъ, картинъ и бюстомъ, снимкомъ съ подлиннаго бюста Шекспира надъ его могилой.

Конечно, всѣмъ этимъ я обязанъ не своей извѣстности или талантамъ, а тому простому обстоятельству, что былъ невѣдомой одной шестидесятой долею депутаціи "международнаго литературнаго конгресса", который засѣдалъ въ Лондонѣ въ прошломъ году и получилъ между прочимъ приглашеніе стратфордскаго мэра посѣтить священный для всякаго литератора уголокъ Англіи. Воспользовались этимъ радушнымъ приглашеніемъ 60 представителей различныхъ странъ и національностей, а въ томъ числѣ и я, скромный русскій туристъ. Вотъ простое объясненіе того торжественнаго и въ высшей степени любезнаго пріема, котораго я удостоился на родинѣ Шекспира. Посѣщеніе ея составляетъ одинъ изъ самыхъ пріятныхъ эпизодомъ моихъ заграничныхъ странствій. Постараюсь передать читателямъ что я видѣлъ и слышалъ въ этотъ памятный день.

Къ 10 часамъ утра Шекспировскіе пилигримы собрались на падингтонскую станцію "большой западной желѣзной дороги" и послѣ обычной суматохи размѣстились въ двухъ роскошныхъ вагонахъ-салонахъ, которые нарочно были приготовлены компаніей за половинную цѣну перваго класса. Черезъ минуту дверцы заперли и ровно въ 10 часовъ поѣздъ двинулся, хотя, какъ объяснилъ кондукторъ, съ нами ѣхалъ: а bit of royality (кусочекъ королевской власти). Но, какъ извѣстно, въ Англіи никого не ждутъ и никто не опаздываетъ.

Путешествіе въ Стратфордъ-на-Эванѣ, отстоящій отъ Лондона на 111 миль, довольно утомительно, такъ какъ приходится сидѣть въ вагонѣ 4 часа и на станціяхъ поѣздъ останавливается только на 2 и на 3 минуты. Но окружающая страна, особливо отъ Оксфорда до Стратфорда, находящагося въ Графствѣ Варвикъ, прозванномъ по справедливости "сердцемъ Англіи", такъ живописна, что въ хорошую погоду путешественникъ, особенно впервые видящій англійскіе пейзажи, съ главными ихъ красотами, богатой, шелковистой муравой, старыми, вѣковыми деревьями, обвитыми плющемъ или омелой, и роскошно воздѣланными полями, -- не оторвется отъ окна впродолженіи всего этого долгаго пути. Но, къ нашему несчастью, шелъ мелкій дождь и туманъ застилалъ всѣ предметы на заднемъ планѣ проходившей передъ мани панорамы, такъ что мы очень смутно видѣли Оксфордъ, быть можетъ, красивѣйшій изъ англійскихъ городовъ, съ его чудными иглами и куполами, утопающими въ садахъ; Лиминстонъ, извѣстный своими минеральными источниками и прелестными окрестностями; и знаменитый Варвикскій замокъ, по словамъ Вальтеръ-Скотта, "лучшій изъ памятниковъ древняго, рыцарскаго великолѣпія, который пожалѣло время".

Однако, не смотря на невозможность вполнѣ любоваться быстро смѣнявшимися видами, я нисколько не скучалъ; въ нашемъ вагонѣ случайно собралось много французскихъ литераторовъ, а въ обществѣ такихъ людей, какъ остроумный Монселэ, симпатичный чернокудрый Кларти, толстый добродушный Бело, живой юркій Лермина, вѣчно смѣющійся шутникъ Фредерикъ Тома и др., невольно проводишь весело время. Шутки, остроты, каламбуры, анекдоты сыпались безъ конца; даже два серьезные нѣмецкіе журналиста, сидѣвшіе съ нами, катались со смѣха. Особенно потѣшилъ насъ старикъ Тона, извѣстный французскій адвокатъ и журналистъ, почетный предсѣдатель французскаго общества литераторовъ, продекламировавъ на память нѣсколько строфъ одной своей судебной защиты въ стихахъ. Всего интереснѣе, чти эта адвокатская рѣчь въ стихахъ не шутка, а фактъ. Дѣйствительно, еще студентомъ, въ 1835 г., онъ издавали, въ Тулузѣ газету Patriei привлеченный къ суду за слишкомъ либеральныя статьи, онъ самъ защищалъ себя и былъ оправданъ послѣ краснорѣчивой рѣчи въ стихахъ. Трудно сказать, какъ долго длилась бы эта веселая, остроумная бесѣда, еслибъ наконецъ мы не достигли цѣли нашего странствія.