Поѣздъ остановился, кондукторы крикнули:
-- Стратфордъ-на-Эванѣ!
Мы вышли на платформу и сплотились въ тѣсную фалангу подъ предводительствомъ англійскаго журналиста Бланчарда Джеральда, завѣдывавшаго пріемомъ въ Лондонѣ иностранныхъ членовъ конгреса. Прошло нѣсколько минутъ; публика со станціи разошлась; видя, что никто не вышелъ къ намъ на встрѣчу, мы уже хотѣли идти пѣшкомъ розыскивать мэра, какъ вдругъ явился очень изящный господинъ и, отрекомендовавшись братомъ мэра, разсадилъ насъ въ экипажи и повезъ по узкимъ улицамъ маленькаго стариннаго городка въ ратушу. Тамъ ожидалъ насъ въ парадныхъ сѣняхъ самъ мэръ въ мантіи и цѣпи, окруженный альдермэнами такъ-же въ знакахъ своей должности. Послѣ представленія ему каждаго изъ насъ Бланчардомъ Джеральдомъ мэръ, мистеръ Флауэръ, небольшого роста, полный господинъ съ просѣдью, пригласилъ насъ въ залу, гдѣ былъ роскошно сервированъ завтракъ, состоявшій изъ нѣсколькихъ холодныхъ блюдъ, какъ всегда въ Англіи. Вина, конечно, было въ изобиліи, но тосты и рѣчи были въ очень ограниченномъ числѣ и не представляли ничего интереснаго. Мэръ, по ремеслу богатый пивоваръ, пилъ за здоровье гостей; отвѣчалъ ему Бланчардъ Джеральдъ по англійски и Тома по французски. Не подѣйствовала-ли на послѣдняго усталость отъ дороги или хорошій завтракъ, но онъ говорилъ изъ рукъ вонъ плохо, отпускалъ самые деревянные каламбуры, пилъ за здоровье шекспировскихъ пивоваровъ и т. д. Кларти въ коротенькой рѣчи постарался изгладить непріятное впечатлѣніе и указать на значеніе этого пилигримства литераторовъ всѣхъ странъ къ колыбели великаго поэта. Потомъ Монсело прочиталъ очень удачные стихи, которые смѣло онъ и его пріятели выдавали за импровизаціи, хотя по дорогѣ, въ вагонѣ, онъ писалъ ихъ въ своей памятной книжкѣ на глазахъ у всѣхъ. На этомъ кончился завтракъ, такъ какъ, по словамъ мэра, въ виду краткости времени, остававшагося до отхода поѣзда въ Лондонъ, мы не могли терять времени на краснорѣчіе, если хотѣли видѣть всѣ достопримѣчательности города. Конечно, мы всѣ были очень рады поскорѣе заняться тѣмъ, для чего мы пріѣхали, но нѣкоторые французы обидѣлись, что имъ не дали случая поболтать и, разгоряченные шампанскимъ, завели ссору съ тѣми изъ своихъ товарищей, которые успѣли произнести рѣчи. Особенно досталось бѣдному Кларти отъ Маріо Прота, представителя французскаго министерства народнаго просвѣщенія, который просто ругался неприличными словами, грозилъ продернуть его въ газетахъ и успокоился только, когда ему сказали, что въ шекспировскомъ театрѣ онъ будетъ имѣть случай произнести свою заранѣе приготовленную рѣчь. Пока улаживали это недоразумѣніе и готовились въ путь, я осмотрѣлъ ратушу внутри и извнѣ. Это довольно скромное зданіе прошлаго столѣтія. Снаружи оно украшено статуей Шекспира, которую поднесъ муниципалитету знаменитый актеръ Гаррикъ въ день двухсотлѣтняго шекспировскаго юбилея въ 1769 г. Эта очень удачная и красивая статуя представляетъ поэта, облокотившагося на колону и указывающаго на свитокъ съ вычеканенными строфами изъ "Сна въ лѣтнюю ночь" (характеристика поэта), а на пьедесталѣ виднѣются отлично подобранныя слова изъ Гамлета:
Take him for allin all
We shall not look upon his like again *),
актъ I, сцена II.
*) "Былъ все во всемъ; подобнаго намъ не видать". Во второй строкѣ шекспировскій текстъ измѣненъ: слово "I" (я) замѣнено "Wee (мы). Пр. Ред.
Внутри, въ парадной залѣ, виситъ на стѣнахъ нѣсколько замѣчательныхъ портретовъ самого Шекспира, работы Вильсона Гарика, Генсборо, королевы Анны и др.