Изъ ратуши мы отправились пѣшкомъ, какъ и слѣдуетъ пилигримамъ, къ дому, въ которомъ родился Шекспиръ. Онъ находится на Генлейской улицѣ и теперь поддерживается по возможности въ томъ видѣ, въ какомъ онъ находился при жизни великаго Вильяма. Но не такъ было въ прежнее время и исторія этой литературной святыни очень любопытна.
Многіе въ послѣднее время высказывали сомнѣніе, что дѣйствительно-ли Шекспиръ родился въ этомъ домѣ, но преданіе въ этомъ отношеніи чрезвычайно опредѣленно и упорно. Конечно, нѣтъ никакихъ документальныхъ доказательствъ этого факта, но достовѣрно, что отецъ знаменитаго поэта владѣлъ этимъ домомъ и сосѣднимъ съ нимъ въ 1552 году, что Вильямъ родился въ 1564 году и что домъ этотъ находился во владѣніи отца его въ 1575 г. Послѣ смерти отца, оба дома перешли къ Вильяму Шекспиру, который въ свою очередь завѣщалъ ихъ своей сестрѣ Джоанѣ, въ пожизненное владѣніе, а затѣмъ они перешли къ старшей дочери поэта Сусаннѣ Голлъ, и внучкѣ Елизабетѣ Нашъ, которая завѣщала ихъ "внукамъ сестры дѣда" Томасу и Джорджу Гартъ. Въ рукахъ ихъ потомковъ эти дома оставались до начала нынѣшняго столѣтія, а въ 1806 г. были проданы Томасу Курту, который содержалъ въ одномъ домѣ таверну, а въ другомъ мясную лавку, съ надписью надъ дверью: "Вильямъ Шекспиръ родился здѣсь". Послѣднимъ изъ потомковъ семьи Шекспира была бѣдная женщина, по имени Мэри Гомби, которая долго жила тѣмъ, что показывала старую кухню за лавкой и верхнюю комнату, гдѣ собственно родился Шекспиръ, но, наконецъ, она была принуждена выѣхать въ виду постоянно увеличиваемой ренты новымъ владѣльцемъ. Конечно, она взяла съ собою всѣ предметы, которые считались принадлежностью Шекспира, и завела лавочку напротивъ черезъ улицу. Мало того, она забѣлила на стѣнахъ всѣ надписи извѣстныхъ посѣтителей, которые однако потомъ удалось возстановить. Въ 1847 году оба дома продавались съ публичнаго торга и газеты подняли агитацію въ пользу покупки ихъ на счетъ всей страны, какъ національное достояніе. Была открыта подписка, собраны деньги, назначены попечители и дома куплены за 2000 фун. стерл.
Впослѣдствіи пріобрѣтены и окружающія строенія, чтобъ предохранить отъ огня и другихъ опасностей стратфордскую святыню, которой возвращенъ первобытный наружный видъ, совершенно измѣненный безобразными передѣлками въ прошломъ столѣтіи и вначалѣ нынѣшняго. Такъ, первоначально тяжелыя дубовыя балки оставались снаружи и только между ними стѣны были оштукатурены; передъ тѣмъ домомъ, въ которомъ именно родился Шекспиръ, былъ деревянный выдающійся навѣсъ, а на крышѣ находились два слуховыя окна; въ сосѣднемъ домѣ, въ сущности, составляющемъ другое отдѣленіе дома, во второмъ этажѣ было большое выдающееся старинное окно, въ родѣ крытаго балкона или фонаря, надъ которымъ, на крышѣ красовался щипецъ; въ 1792 г. слуховыя окна и щипецъ были уничтожены, балконъ превращенъ въ обычное окно въ четыре звѣна, крытый навѣсъ снятъ и вмѣсто него устроены выдающійся ларь для мясной лавки, нѣчто въ родѣ крытой галерейки для таверны, наконецъ, въ 1720 году, та часть дома, гдѣ находилась таверна, покрыта кирпичной красной оболочкой, а мясная лавка, пришедшая въ ветхость, оштукатурена, балки вымазаны сажей; старинныя мелкія стекла замѣнены современными четыреугольными звѣньями и вообще она приняла такой видъ, что Вашингтонъ Ирвингъ имѣлъ полное право назвать ее "маленькимъ низкимъ строеньемъ". По несчастью, лучшія описанія колыбели Шекспира, а именно Вашингтона Ирвинга въ его "Sketch-Book", Готорна ея "Ourohl Home", Говита и Гью Миллера, относятся къ этому времени упадка стратфордской святыни.
Всѣ эти подробности сообщилъ мнѣ братъ мэра, очень обязательно вызвавшійся быть моимъ чичероне при осмотрѣ скромной колыбели великаго поэта. Въ тѣ времена, когда отецъ Вильяма Шекспира купилъ этотъ домъ, онъ, вѣроятно, считался достойнымъ жилищемъ состоятельнаго горожанина, а теперь онъ кажется очень маленькимъ и незначительнымъ стариннымъ домикомъ, съ его выдающимися дубовыми балками, составляющими какъ бы наружный переплетъ оштукатуренныхъ стѣнъ, слуховыми окнами, щипецами старомодными широкими окнами съ мелкими стеклами. Весь домъ очень небольшой, но онъ состоитъ изъ двухъ отдѣленій; первое собственно колыбель Шекспира, а второе шекспировскій музей и библіотека. Въ томъ и другомъ два этажа, по два окна въ каждомъ этажѣ, и по одной наружной двери; снаружи, во всю длину, идетъ довольно высокая рѣшетка, а передъ первой половиной возвышается старинный навѣсъ. Для большей безопасности никто въ домѣ не живетъ и запрещено топить или вносить въ него свѣтъ; для предохраненія же отъ сырости проведены изъ сосѣдняго дома трубы съ горячей водой. Очень естественно, что вся Англія гордится этимъ домикомъ, гдѣ впервые увидалъ свѣтъ Шекспиръ, и когда, напримѣръ, въ 1859 г. была открыта подписка о поднесеніи Кошуту національнаго подарка отъ всей англійской націи, то остановились на мысли поднести ему экземпляръ сочиненій Шекспира въ изящномъ футлярѣ, который представлялъ вѣрную модель стратфордскаго домика изъ великолѣпнаго рѣзного дерева. Другая очень хорошая модель находится въ Санденгемскомъ хрустальномъ дворцѣ, гдѣ постоянно привлекаетъ толпу зрителей. Прежде, чѣмъ войдти въ домъ, упомянемъ еще, что позади его находится небольшой, но очень старательно содержанный садъ, въ которомъ, какъ мнѣ указалъ мой чичероне, растутъ только цвѣты, упоминаемые въ твореніяхъ Шекспира.
Внутренность дома, хотя стѣны его выбѣлены и чисто вымыты, очень мрачная и угрюмая. Комнаты маленькія, низенькія, по двѣ въ каждомъ этажѣ, и только камины старинные, большіе; полы въ нижнемъ этажѣ каменные, но плиты изломаны въ мелкіе куски, а на верху деревянные, очень плохо сколоченные потолки и стѣны не обшиты, такъ-что дубовыя балки торчатъ снаружи. Съ перваго взгляда на это угрюмое жилище нельзя не повторить словъ Готорна: "вѣроятно, и жизнь въ немъ была мрачная, пасмурная, угрюмая, а потому какъ твердъ и мощенъ былъ геній Шекспира, если онъ не поблекъ въ подобной атмосферѣ, а сроднился еще ближе съ человѣческой жизнью!" Въ нижнемъ этажѣ находятся бывшая мясная лавка и кухня, служившая съ тѣмъ вмѣстѣ сборной комнатой семейства Шекспира; отъ нея маленькая дубовая лѣстница ведетъ наверхъ въ комнату, гдѣ родился великій Вильямъ. Эта маленькая каморка, длиною въ восемь шаговъ и до того низкая, что рукой можно достать до потолка, помѣщается надъ бывшей мясной лавкой и освѣщена широкимъ, большимъ окномъ съ безчисленными маленькими переплетами и стеклами. У самой двери громадный каминъ съ дубовой балкой вмѣсто каменной доски. Повидимому, полъ и потолокъ не подверглись никакой перемѣнѣ съ тѣхъ поръ, какъ маленькій Виль увидалъ тутъ впервые свѣтъ, и даже все остальное; окно, стѣны, мебель въ послѣднее время реставрированы въ прежнемъ видѣ. Любопытную особенность этой комнаты составляютъ миріады надписей, которыми до того покрыты стѣны, потолокъ и рама окна, что онѣ кажутся безконечной тонкой паутиной. Тутъ есть надписи и карандашемъ и чернилами, на всевозможныхъ языкахъ, и всѣ онѣ заключаютъ въ себѣ лишь однѣ фамиліи посѣтителей, точно кто нибудь нуждался въ ихъ автографахъ. Эта страсть соваться всегда съ своимъ маленькимъ "я" не пожалѣла и стеколъ, которыя такъ-же испещрены алмазными надписями. Говоря, что первый примѣръ этому подалъ Вальтеръ-Скотъ, до сихъ поръ указываютъ его подпись, которую однако очень трудно разобрать. Тоже можно сказать объ автографахъ на стѣнѣ лорда Байрона, Диккенса и многихъ другихъ знаменитостей, исчезающихъ подъ новѣйшими надписями тысячъ невѣдомыхъ именъ всѣхъ странъ и національностей, Такимъ образомъ исчезъ и экспромтъ, написанный на стѣнѣ Вашингтономъ Ирвингомъ:
Of mighty Shakespeare' birth the room wesce,
That where he died ill vain to find we try;
Useless the search -- for all immortal he
And those who are immortal never die *).
*) Могучаго Шекспира комнату рожденія мы видимъ здѣсь,