Въ жару любви разсудокъ позабытъ,
Забыта честь, отброшенъ самый стыдъ.
Но рядомъ съ этимъ бушеваніемъ чувственной страсти, расцвѣтаетъ и роскошная поэзія, пропитанная любовью въ природѣ, какъ бы одухотворяющая ее своимъ дыханіемъ;
И вотъ, предвѣстьемъ утреннихъ лучей
Промчалось трелью жаворонка пѣнье.
Вспорхнувъ изъ ржи, красы родныхъ полей,
Свѣтила дня хвалилъ онъ появленье.
Оно взошло и скоро свѣтлый взоръ
Озолотилъ верхи деревъ и горъ!
Въ шекспировской критикѣ существуетъ два діаметрально-противоположныя мнѣнія относительно "Венеры и Адониса" и "Лукреціи." Газлитъ, Кольриджъ и Доуденъ рѣшительно не признаютъ за шекспировскими поэмами никакого эстетическаго значенія. "Обѣ поэмы,-- говоритъ Газлитъ,-- кажутся мнѣ двумя ледниками, такъ онѣ тверды, блестящи и холодны". "Въ "Венерѣ и Адонисѣ",-- говоритъ Кольриджъ,-- Шекспиръ какъ бы описываетъ страсти другой планеты, только не земли; онъ кажется совершенно свободнымъ отъ тѣхъ чувствъ, которыя изображаетъ и анализируетъ". Мнѣніе Доудена еще опредѣленнѣе: "Обработывая фантазіей этотъ сюжетъ, Шекспиръ совершенно спокоенъ и сдержанъ. Онъ избралъ предметъ и стремится исполнить свою работу насколько возможно лучше юному поэту, но онъ не возбужденъ; его мысль вполнѣ поглощена тѣмъ, чтобы набросить на полотно надлежащій рисунокъ и положить надлежащія краски". Другіе,-- Тэнъ, Гервинусъ, Стапферъ,-- напротивъ того, восхваляютъ поэму какъ произведеніе, проникнутое дѣйствительною страстью. По мнѣнію Гервинуса, каждая черта этой поэмы говоритъ о томъ, что она была написана въ самой ранней юности. Указывая на злоупотребленіе риторикой, онъ прибавляетъ, однако, что поэма Шекспира отличается отъ большинства произведеній этого рода глубиной и искренностью чувства. "Обработывая этотъ сюжетъ, самъ поэтъ является намъ какимъ-то Крезомъ по обилью поэтическихъ образовъ, мыслей, картинъ, какимъ-то мастеромъ и побѣдителемъ въ любовныхъ отношеніяхъ, какимъ-то гигантомъ страсти и чувственной сили".