никому не позволим!
землю нашу ядрами рвать,
воздух наш раздирать остриями отточенных копий".
Это задыхается человек, которому уж нехватает нужных слов ("никогда, никогда, никому, никому не позволим"); и - только издергав читателя изумительнейше-мастерским "косноязычием", позволяет себе Маяковский перейти на спокойный, с такими неновыми, даже "церковными" словами, но такой неожиданный в своей неновости, величавый пафос:
"Последние пушки грохочут в кровавых спорах,
последний штык заводы гранят.
Мы всех заставим рассыпать порох.
Мы детям раздарим мечи гранат.
Не трусость вопит под шинелью серою,
не крики тех, кому есть нечего, -