"Сегодня
до последней пуговицы в одежде
жизнь переделаем снова".
Вспомните жидковатую глотаемость Надсона: "Друг мой, брат мой, усталый, страдающий брат, кто б ты ни был (!), не падай душой"; "Верь, исчезнет Ваал, и вернется на землю Любовь". И т. д., и т. д. И - сравните это с такими хваткими, почти программно-четкими строчками Маяковского (из той же деловой "Поэтохроники"):
"Наша земля.
Воздух нам.
Наши звезд алмазных копи.
И мы никогда
никогда!
никому