Горький слишком всерьез и побосяцки жадно впитывал в себя эту дворянскую эстетику, - как и дворянскую культуру вообще, буквально насбирав ее "по корочке" за годы странствий, - для того, чтобы, идеологически "разбогатев" на этом занятии, взять да и отказаться от своих ли прирожденных, или же от благоприобретенных, но ставших "второй натурой" приемов и навыков. Мы думаем, что Горький счел бы за обиду даже, если бы кто-нибудь ему сказал, что метод "преломления во времени" есть эстетически-усадебный, догородской и недо-буржуазный даже метод, - метод крепко застоявшегося времени и пошехонских действий. В этом пункте Горький прямо-таки трогательно "прям", и здесь не может быть для нашего учителя ни отступлений, ни вихляний.
Он - упрямейший хранитель сигнатурок тех времен, когда роман писался и по десять, и по двадцать лет, и когда... помещики еще катались в бричках.
Несомненно умный; кропотливый, как аптекарь, собиратель ежедневного человеческого материала; несколько чрезмерно многодумный, недоверчивый оценщик человеческих "путей", - Горький садится за стол только тогда, когда события уже маячат где-то в отдалении. В революцию 1905 года он роется в былых переживаниях интеллигенции, берет период первых стачек и т. п. В революцию 1917 года он снова и снова воспроизводит давно уже забытых умствующих поваров и машинистов, виденных им лет этак 30 назад. В 1924 году мы наткнулись в "Русском Современнике" на его рассказ "Анекдот", где действие происходит примерно в 1904 году, т. е. революция 5-го года докатилась до письменного стола через 20 лет.
Нужно ли удивляться, что и октябрьская революция дошла до нашего учителя лет через 8 - 9? В романе "Дело Артамоновых" М. Горький еще впервые, если не ошибаемся, доводит действие до 1917 г. Впервые - и то только краешком, на 12 страницах из 259 - находит себе место в этом романе колоссальный октябрьский сдвиг. Явление - воистину замечательное!
И это вовсе не потому, что Горький сторонится революции или ее не замечает. Нет: конечно, - нет. Публицистически - Горький во многом с нами. Но художник-Горький, т. е. беллетрист, - ее еще не "осознал". Мешают - нарочитость и каноны. Революция 1917 года, как, может быть, и многое другое, - все еще мирно "отстаивается" по записным книжкам писателя, пока окончательно не "отстоится". Можете ругать за это писателя, но он посвоему добросовестен, и - просто-напросто подругому не может.
Отсюда - и подсобный псевдоним:
- Иегудиил Хламида.
---------------
Маленькое отступление к "Климу Самгину".
"Клим Самгин" тоже построен понеземному, с отставанием от жизни лет этак на... Хотя и отпечатан предварительно в газетах. Справка: